* * *
В сумраке сосен, венчающих дюны,
Давние думы мои бередя,
Ветер мелодии, давней и юной,
Перебирает летящие струны —
Чуткую арфу косого дождя.
Капли стучат по навесу беседки,
Дымную даль затянув полосой,
Тяжкие капли срываются с ветки,
И я стою, как в мелькающей сетке,
В переплетенье штриховки живой.
Дождик уходит все дальше. Раскрыло
Небо протянутый в соснах закат.
Глухо вершины шумят, как ветрила,
Море вздыхает... Когда это было?
Может быть, сотни столетий назад?
Так же в снастях все гудело и пело,
Веслами резали греки волну,
Вел их Язон на отважное дело
В утлой ладье от родного предела,
Вел в неизвестную предкам страну.
Память забывчива, люди мгновенны...
Но почему же порой нам дано
Парус направить в туманы и пены
И, как назад ни манили б сирены,
Верить, что есть Золотое руно!
1976, № 5
* * *
Я думаю о том, что жадно было взято
От жизни и от книг,
О множестве вещей, любимых мной когда-то,
Вернувшихся на миг.
О лодке в камышах, о поплавке, стоящем
В разливе тишины,
Спокойствии озер и отблеске дрожащем
Всплывающей луны.
О крутизне дорог, и радости свиданий,
И горечи разлук,
О жажде все познать, тщете именований,
Замкнувших тесный круг.
О том, что свершено по воле иль неволе
В борьбе добра и зла,
О том, что в полноту земных щедрот и соли
Душа моя вошла.
Да, было прожито ни много и ни мало,
И полной мерой сил,
Но мне в моем пути всегда недоставало
Того, что я любил.
1977, № 12
