* * *
Словами
Иногда швыряются.
Небрежно брошены, теряются
Они в грязище и в пыли,
И часто даже испаряются
Они с лица сырой Земли.
Но и словесная испарина
Порой настолько густо сварена,
Что, испаренная в зенит,
И там мерцает будто встарь она
И даже ржавственно звенит!
И, может быть, порой случается,
Что и вокруг Земли вращаются,
Пусть как утиль, как металлом,
И падают и возвращаются
Слова, звучащие в былом!
Считайте: это – я!
Я виноват.
Что душ не потрясал!
И сколько бы стихов ни написал
За письменным бесчисленным столом,
Я виноват, что не солоноват
Весь мир от слез, разбрызганных в былом
Чувствительностью!
Да, я виноват!
Что стих мой не настолько суховат,
А также сучковат и крючковат,
Чтоб затрещать, как истый бурелом,
Под всем котлом бурнокипящих слез,
И из колодца этих слез бадья
Мной поднята, но их не выпил я.
Их пить? Совсем не так борюсь со злом!
И не моя в юдоли слез ладья
Идет ко дну. Нет, выплывет авось,
Чтоб с ней побольше гибнущих спаслось.
Ах, сколько туч над нами пронеслось,
Рассеялось!
Но если говорят,
Что где-то кто-то в чем-то виноват,
Пожалуйста, считайте: это — я!
1979, № 4
* * *
Я покупал газеты и журналы
И накупил их целый килограмм,
Чтоб не забыть и чтобы ты узнала,
В чем смысл стихов, статей и телеграмм,
И как кого порою величают,
И как о ком когда заводят спор,
И как кого порой разоблачают,
И как кого еще не замечают
До неких пор!
* * *
Это я, может быть, превращусь в горстку пепла,
Которая развеется на ветру,
Но, чтоб он не попал тебе прямо в глаза, и от слез,
хоть на миг, ты не ослепла,
Может быть, даже я, даже я не умру, не умру,
А останусь на белом свете пусть даже тенью,
Потому что надеяться может даже и тень –
На неувядающее соприкосновенье
Со сладчайшим дыханьем твоим в светлый день!
И не знаю, какой тебе нужен крест, из камня или металла,
Но твердо знаю только одно:
Я тебя видел, как ты прилетала
Из Нескучного сада
Тогда
В окно!
1980, № 7
