65 КОРОТКИХ РУССКИХ СТИХОТВОРЕНИЙ
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ. Это - не антология, это сборник не наилучших, а просто хороших , на вкус составителя, стихотворений. Составитель руководствовался также некоторыми формальными ограничениями, добровольно принятыми для облегчения своей затеи. Стихи лирические или философские - от четырех до восьми, редко двенадцати строк, почти все - рифмованные, легко запоминающиеся; тут просматривается скептическое отношение составителя к верлибру. Составитель специально не включать в сборник образцы русских эпиграмм (см. два издания “Русской эпиграммы” в “Библиотеке поэта”) и эпитафий, это особые жанры. Одни поэты представлены несколькими стихотворениями, другие, не менее известные, одним или вовсе не представлены. Таким образом “65 коротких русских стихотворений” не совпадает по своему “формату” ни с одной из известных составителю антологий. К тому же “65 коротких русских стихотворений” - проект принципиально незавершенный, состав его будет обновляться и увеличиваться; составитель намерен постепенно дополнить свое собрание до “100 коротких русских стихотворений”.
1 февраля 1999 года – 6 марта 2000 года.
Андрей Василевский
Георгий Адамович (1892-1972)
* * *
З. Г.
Там, где-нибудь, когда-нибудь,
У склона гор, на берегу реки,
Или за дребезжащею телегой,
Бредя привычно под косым дождем,
Под низким, белым, бесконечным небом,
Иль много позже, много, много дальше,
Не знаю что, не понимаю как,
Но где-нибудь, когда-нибудь, наверно...
Иннокентий Анненский (1855-1909)
Печальная страна
Печален из меди
Наш символ венчальный,
У нас и комедий
Финалы печальны...
Веселых соседей
У нас инфернальны
Косматые шубы...
И только... банальны
Косматых медведей
От трепетных снедей
Кровавые губы.
Анна Ахматова (1889-1966)
* * *
Да, я любили их, те сборища ночные, -
На маленьком столе стаканы ледяные,
Над черным кофеем пахучий, зимний пар,
Камина красного тяжелый, зимний жар,
Веселость едкую литературной шутки
И друга первый взгляд, беспомощный и жуткий.
1917
* * *
Соблазна не было. Соблазн в тиши живет,
Он постника томит, святителя гнетет
И в полночь майскую над молодой черницей
Кричит истомно раненой орлицей.
А сим распутникам, сим грешницам любезным
Неведомо объятье рук железных.
Январь 1917
Константин Батюшков (1787-1855)
* * *
Ты знаешь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
Рабом родится человек,
Рабом в могилу ляжет,
И смерть ему едвали скажет,
Зачем он шел долиной чудной слез,
Страдал, рыдал, терпел, исчез.
1821 или 1823-1824
Татьяна Бек
* * *
Пожелтел и насупился мир.
У деревьев осенняя стать.
Юность я износила до дыр,
Но привыкла - и жалко снимать.
Я потуже платок завяжу,
Оглянусь и подумаю,
что
Хоть немного еще похожу
В этом стареньком тесном пальто.
Александр Блок (1880-1921)
Из цикла “Пляски смерти”
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Всё будет так. Исхода нет.
Умрешь - начнешь опять сначала,
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
10 октября 1912
Евгений Боратынский (1800-1844)
* * *
Старательно мы наблюдаем свет,
Старательно людей мы наблюдаем
И чудеса постигнуть уповаем:
Какой же плод науки долгих лет?
Что наконец подсмотрят очи зорки?
Что наконец поймет надменный ум
На высоте всех опытов и дум,
Что? Точный смысл народной поговорки.
1828
Иван Бунин (1870-1953)
* * *
Я к ней вошел в полночный час.
Она спала, - луна сияла
В ее окно, - и одеяла
Светился спущенный атлас.
Она лежала на спине,
Нагие раздвоивши груди, -
И тихо, как вода в сосуде,
Стояла жизнь ее во сне.
1898
Канарейка
На родине она зеленая...
Брэм
Канарейку из-за моря
Привезли, и вот она
Золотою стала с горя,
Тесной клеткой пленена.
Птицей вольной, изумрудной
Уж не будешь, - как ни пой
Про далекий остров чудный
Над трактирною толпой!
10.У.21.
Константин Ваншенкин
Скворец
Бедный скворушка —
Стихотворушка.
Что он там несёт
С небольших высот
Над скворешнями
Прошлогодними,
Уже прежними,
Ещё годными!
(“Знамя”, 1999, № 12)
Александр Гитович
Белой ночью
Мы доброю
Научены судьбою,
Среди домашних ссор
И суеты,
Так разводиться -
временно -
С тобою,
Как на Неве
Разводятся мосты.
1963
Николай Глазков (1919-1979)
* * *
За то, что Глазков
Ни на что не годен,
Кроме стихов,
Ему надо дать орден.
1944
Федор Глинка (1786-1880)
* * *
Если хочешь жить легко
И быть к небу близко,
Держи сердце высоко,
А голову низко.
1830-1840-е
Нина Горланова
* * *
Начинаю засыпать,
Начинает отлетать
Душенька моя
В детские края...
("Новый мир", 1999, № 11)
* * *
Я тридцать лет жалела пьяниц,
Я их кормила, чем могла,
На них какой-то даже глянец
Я в мемуарах навела.
И вдруг устала.
Время дорого стало.
Лучше лишний час
Сэкономлю для мамы сейчас.
И Ерофеев Веня
Мне до фени.
("Новый мир", 1999, № 11)
Денис Давыдов (1784-1839)
Генералам, танцующим на бале
при отъезде моем на войну 1826 года
Мы несем едино бремя;
Только жребий наш иной:
Вы оставлены на племя,
Я назначен на убой.
1826
Гаврила Державин (1743-1816)
* * *
Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.
Василий Жуковский (1783-1852)
Воспоминание
О милых спутниках, которые наш свет
Своим присутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: их нет;
Но с благодарностию: были.
1821
Георгий Иванов (1894-1958)
* * *
Я люблю безнадежный покой,
В октябре - хризантемы в цвету,
Огоньки за туманной рекой,
Догоревшей зари нищету...
Тишину безымянных могил,
Все банальности “Песен без слов”,
То, что Анненский жадно любил,
То. чего не терпел Гумилев.
1954
Наум Коржавин (р. 1925)
Вариации из Некрасова
...Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год, -
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет.
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони - всё скачут и скачут.
А избы - горят и горят.
1960
Петр Кошель (р. 1946)
Сон
Меня хоронят под Архангельском,
в такой неурожайный год.
Меж скособоченными хатами
телега по грязи плывет.
И ты, смешная, нездоровая,
ловя губами серый дождь,
уже поломанной, юродивой,
за мной бессмысленно идешь.
А год такой неурожайный...
Наталья Крандиевская-Толстая (1888-1963)
* * *
Майский жук прямо в книгу с разлета упал,
На страницу раскрытую - “Домби и сын”.
Пожужжал и по-мертвому лапки поджал.
О каком одиночестве Диккенс писал?
Человек никогда не бывает один.
Юрий Кузнецов (р. 1941)
* * *
Завижу ли облако в небе высоком,
Примечу ли дерево в поле широком, -
Одно уплывает, одно засыхает...
А ветер гудит и тоску нагоняет.
Что вечного нету - что чистого нету.
Пошел я шататься по белому свету.
Но русскому сердцу везде одиноко...
И поле широко, и небо высоко.
1970
Александр Кушнер (р. 1936)
* * *
Больной неизлечимо
Завидует тому,
Кого провозят мимо
В районную тюрьму.
А тот глядит: больница.
Ему бы в тот покой
С таблетками, и шприцем,
И старшей медсестрой.
Михаил Лермонтов (1814-1841)
Из Гете
Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы...
Подожди немного,
Отдохнешь и ты.
Лев Лосев (р. 1937)
* * *
Повстречался мне философ
в круговерти бытия.
Он спросил меня: “Вы - Лосев?”
Я ответил, что я я.
И тотчас засомневался:
Я ли я или не я.
А философ рассмеялся,
разлагаясь и гния.
Осип Мандельштам (1891-1938)
* * *
Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин;
Острый нож да хлеба каравай...
Хочешь, примус туго накачай,
А не то веревок собери
Завязать корзину до зари,
Чтобы нам уехать на вокзал,
Где бы нас никто не отыскал.
Январь 1931
Самуил Маршак (1887-1964)
* * *
Люди пишут, а время стирает,
Все стирает, что может стереть.
Но скажи - если слух умирает,
Разве должен и звук умереть?
Он становится глуше и тише,
Он смешаться готов с тишиной.
И не слухом, а сердцем я слышу
Этот смех, этот голос грудной.
Владимир Маяковский (1893-1930)
* * *
Ешь ананасы, рябчиков жуй,
День твой последний приходит, буржуй.
Сентябрь 1917
Александр Межиров (р.1923)
* * *
Старик тапер в “Дарьяле”,
В пивной второстепенной,
Играет на рояле
Какой-то вальс шопенный.
Принес буфетчик сдачу
И удалился чинно.
А я сижу и плачу
Светло и беспричинно.
Лариса Миллер
* * *
И в черные годы блестели снега,
И в черные годы пестрели луга,
И птицы весенние пели,
И вешние страсти кипели.
Когда под конвоем невинных вели,
Деревья вишневые нежно цвели,
Качались озерные воды
В те черные, черные годы.
1996
Владимир Набоков (1899-1977)
Каким бы полотном
Каким бы полотном батальным ни являлась
советская сусальнейшая Русь,
какой бы жалостью душа ни наполнялась,
не поклонюсь, не примирюсь
со всею мерзостью, жестокостью и скукой
немого рабства - нет, о, нет,
еще я духом жив, еще не сыт разлукой,
увольте, я еще поэт.
Кембридж, Масс., 1944 г.
* * *
Как любил я стихи Гумилева!
Перечитывать их не могу,
но следы, например, вот такого
перебора остались в мозгу:
“...И умру я не в летней беседке
от обжорства и от жары,
а с небесною бабочкой в сетке
на вершине дикой горы”.
Курелия (Лугано), 22.7.72.
Николай Некрасов (1821-1877/78)
* * *
Вчерашний день, часу в шестом,
Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.
Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: “Гляди!
Сестра твоя родная!”
1848
Николай Олейников (1898-1937)
Неблагодарный пайщик
Когда ему выдали сахар и мыло,
Он стал домогаться селедок с крупой.
...Типичная пошлость царила
В его голове небольшой.
1932
Борис Пастернак
(1890-1960)
Хмель
Под ракитой, обвитой плющем,
От ненастья мы ищем защиты.
Наши плечи покрыты плащом,
Вкруг тебя мои руки обвиты.
Я ошибся. Кусты этих чащ
Не плющом перевиты, а хмелем.
Ну так лучше давай этот плащ
В ширину под собою расстелим.
1953
Мария Петровых (1908-1979)
* * *
Я равна для тебя нулю.
Что о том толковать, уж ладно.
Все равно я тебя люблю
Восхищенно и беспощадно,
И слоняюсь, как во хмелю,
По алее неосвещенной,
И твержу, что тебя люблю
Беспощадно и восхищенно.
Дмитрий Александрович Пригов (р. 1940)
* * *
Они живут не думая
Реакционны что
Ну что ж, понять их можно
А вот простить - никак
Верней - простить их можно
А вот понять - никак:
Ведь реакционеры
А с легкостью живут
Виталий Пуханов
* * *
Поезжай в Египет.
Поезжай на юг.
Там тебя не обидят.
Даже если убьют.
Никакой обиды
В Египте нет.
Строй себе пирамиды.
Тыщу лет.
(Виталий Пуханов, “Деревянный сад”, М., “Новая Юность”, 1995).
Александр Пушкин (1799-1837)
* * *
Напрасно я бегу к сионским высотам,
Грех алчный гонится за мною по пятам...
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий.
1836
Александр Радищев (1749-1802)
* * *
Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду?
Я тот же, что и был и буду весь мой век.
Не скот, не дерево, не раб, но человек!
Дорогу проложить, где не бывало следу,
Для борзых смельчаков и в прозе и в стихах,
Чувствительным сердцам и истине я в страх
В острог Илимский еду.
Ольга Рычкова
Какого черта
Вымыла ноги и пол,
А все равно - не пришел.
(“Арион”, 1999, № 1)
Давид Самойлов (1920-
1990)
Из “Пярнусских элегий”
* * *
Когда замрут на зиму
Растения в садах,
То невообразимо,
Что превратишься в прах.
Ведь можно жить при снеге,
При холоде зимы,
Как голые побеги,
Лишь замираем мы.
И очень долго снится -
Не годы, а века -
Морозная ресница
И юная щека.
<1976-1978>
* * *
Вот и все. Смежили очи гении.
И когда померкли небеса,
Словно в опустевшем помещении
Стали слышны наши голоса.
Тянем, тянем слово залежалое,
Говорим и вяло и темно.
Как нас чествуют и как нас жалуют!
Нету их. И все разрешено.
1986
Игорь Селезнев (р. 1955)
* * *
- От памятника - справа, третий ряд.
Пошли! Цветы положим - и назад! -
Здесь не были мы
года два от силы -
и вот уж не пройти меж двух оград!
- Смотри как близко сдвинулись могилы...
Борис Слуцкий (1919-1986)
* * *
Человек живет только раз. Приличия
соблюсти приходится только раз.
Жить - нетрудно, и неуместно величие
подготовленных ложноклассических фраз.
И когда на исходе последнего дня
не попали иглой в ее бедную вену,
Таня просто сказала и обыкновенно:
- Всё против меня.
Константин Случевский (1837-1904)
* * *
Упала молния в ручей.
Вода не стала горячей.
А что ручей до дна пронзен,
Сквозь шелест струй не слышит он.
Зато и молнии струя,
Упав, лишилась бытия.
Другого не было пути...
И я прощу, и ты прости.
1901
Валентин Соколов (Валентин З/К, 1927-1982)
Из набросков
И там, где ветер выл и выл,
Там человек несчастный жил.
Он часто хлеба не имел,
И был он худ и бел, как мел.
Да, там где ветер выл и выл,
Там заключенный уголь рыл...
1956 г.
Владимир Соколов (1928-1997)
* * *
Валентину Никулину
Я устал от двадцатого века,
От его окровавленных рек.
И не надо мне прав человека,
Я давно уже не человек.
Я давно уже ангел, наверно,
Потому что, печалью томим,
Не прошу, чтоб меня легковерно
От земли, что так выглядит скверно,
Шестикрылый унес серафим.
1988
Александр Твардовский (1910-1971)
Послевоенная зима
В вагоне пахнет зимним хлевом,
Гремят бидоны на полу.
Сосет мороженое с хлебом
Старуха древняя в углу.
Полным-полно, народ в проходе
Бочком с котомками стоит.
И о лихой морской пехоте
Поет нетрезвый инвалид.
Сергей Тетерин
* * *
Ночью никакой
где-то под Москвой
падает на снег
пьяный человек.
Падает и спит.
Бог его хранит.
Снятся ему сны
страшной белизны.
Слезы льет метель.
Гаснут города.
Голубая ель.
Красная звезда.
Александр (Павлович) Тимофеевский (р.1933)
* * *
Взад-вперед, взад-вперед,
Вверх и вниз по экскалатору
Чинно движется народ,
Свергнувший эксплуататоров.
1959
* * *
Вчера на Волгу съездил в Конаково,
Чтобы встречать со спиннингом рассвет,
И карася поймал там вот такого!!!
Карась в России - больше, чем поэт.
("Новый мир", 1999, № 11).
Алексей Константинович Толстой (1817-1875)
* * *
Источник за вишневым садом.
Следы голых девичьих ног,
И тут же оттиснулся рядом
Гвоздями подбитый сапог.
Все тихо на месте их встречи,
Но чует ревниво мой ум
И шепот, и страстные речи,
И ведер расплесканных шум...
1858
Тэффи (1872-1952)
* * *
Мой черный карлик целовал мне ножки,
Он был всегда так ловок и так мил!..
Мои браслетки, кольца, серьги, брошки
Он убирал и в сундучке хранил.
Но в черный день печали и тревоги
Мой карлик вдруг поднялся и подрос...
Вотще ему я целовала ноги -
И сам ушел, и сундучок унес!
1909
Федор Тютчев (1803-1873)
* * *
Песок сыпучий по колени...
Мы едем - поздно - меркнет день,
И сосен, по дороге, тени
Уже в одну слилися тень.
Черней и чаще бор глубокий -
Какие грустные места!
Ночь хмурая, как зверь стоокий,
Глядит из каждого куста!
1830, по дороге из Петербурга в Мюнхен
Афанасий Фет (1820-1892)
* * *
Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна,
Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далеких
Одинокий бег.
1842
Владислав Ходасевич (1886-1939)
* * *
Леди долго руки мыла,
Леди крепко руки терла.
Эта леди не забыла
Окровавленного горла.
Леди, леди! Вы как птица
Бьетесь на бессонном ложе.
Триста лет уж вам не спится -
Мне шесть лет не спится тоже.
9 января 1922
Пробочка
Пробочка под крепким йодом!
Как ты скоро перетлела!
Так вот и душа незримо
Жжет и разъедает тело.
17 сентября 1921
Саша Черный (1
880-1932)
Экспромт
И мы когда-то, как Тиль-Тиль,
Неслись за Синей птицей!
Когда нам вставили фитиль -
Мы увлеклись синицей.
Мы шли за нею много миль -
Вернулись с Черной птицей!
Синицу нашу ты, Тиль-Тиль.
Не встретил за границей?
1909
Олег Чухонцев
* * *
Река темнеет в белых берегах.
Пронесся ледоход неторопливо,
и тишина зыбучая в лугах
стоит недели за две до разлива.
Я что-то потерял. Но что и где?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И колесо колеблется в воде.
Игорь Шкляревский (р. 1938)
* * *
Д. С. Лихачеву
В стеклянном шкафу отражается даль,
и белое облако вдруг наплывает
на русский Толковый словарь,
сорока летит, и ее отраженье
мелькает в стеклянном шкафу,
скользя по Ключевскому, по Соловьеву,
на Блока присела слегка,
почистила клюв и с зеленой ограды
планирует за переплет "Илиады",
а дальше уже - синева, облака...
Анатолий Штейгер (1907-1944)
* * *
У нас не спросят: вы грешили?
Нас спросят лишь: любили ль вы?
Не поднимая головы,
Мы скажем горько: - Да, увы,
Любили... как еще любили!..
Илья Эренбург (1891-1967)
* * *
Был час один - душа ослабла.
Я видел Глухова сады
И срубленных врагами яблонь
Еще незрелые плоды.
Дрожали листья. Было пусто.
Мы постояли и ушли.
Прости, великое искусство,
Мы и тебя не сберегли.
Между октябрем и декабрем 1943
|
|
