В преддверие новых времен.

(Письмо другу).

C.Костырко

Я промолчал, когда мой друг, кинокритик из нового поколения, сказал, что когда (именно - "когда", он не сказал "если") власть окончательно возьмут левые, лично у него остается только два варианта: эмигрировать или создавать собственную политическую партию. Бороться на их поле. И второе aey iaai предпочтительнее. Потому как уезжать и противно, да и с какой стати отдавать им все.

Я растерялся. Я не был готов к такому вот мгновенному перебросу на двадцать лет назад. Такие разговоры мои сверстники вели в конце семидесятых.

И что - все снова? Опять заползать в свои раковины?! Противно. Унизительно. Да и... возможно ли это вообще?

Нет, разумеется.

Механический перенос тогдашних навыков поведения в нашу сегодняшнюю жизнь невозможен по простой причине: сегодня другая жизнь.

Сегодня отъезд в другую страну будет обозначать нечто принципиально другое, чем в семидесятые годы. (Оговариваюсь сразу, я буду рассматривать вариант эмиграции литератора, вариант наиболее мне понятный).

Сегодня это будет похоже на эмиграцию двадцатых годов - отъезд в полное одиночество, глухоту, растворение. Чтобы мы не говорили сегодня о первой волне русской эмиграции, но для меня, например, очевидно, что факт ее существования, ее деятельности не оказал на русскую жизнь после революции никакого особого влияния. Эмигранты первой волны, уезжали, как выяснилось, не для того, чтобы жить, а для того, чтобы доживать. Их дети уже были не вполне русскими. Их внуки стали французами, чехами, американцами и т. д. Да, конечно, они сохранили для истории, точнее, законсервировали, некоторые традиции классической русской литературы. Но не более того. Русская литература в ХХ веке развивалась сама по себе, почти изолировано. Лучшее, что дала русская эмиграция литературе, это, например, Набоков. Но он недолго был "русский писателем, пишущим в эмиграции". Он стал фактом мировой, и в частности, американской культуры. Русская же литература после тяжкого обморока с конца тридцатых до конца пятидесятых годов возрождалась своими силами, без особой подпитки извне. Медленно. Трудно. Но именно в подцензурной печати, в официально разрешенной литературе начинал накапливаться некий нравственный и интеллектуальный потенциал для возвращения к исходным ценностям русской культуры. Счастье, что большевики не запретили читать и изучать русскую классику, а только слегка оскопили ее.

Другое дело, литературная эмиграция семидесятых - она оставалась фактом русской литературы, русской жизни до самого начала перестройки - "тамиздатские" книги Солженицына, Аксенова, Синявского, Бродского, Довлатова и т. д. и т. д. во многом определяли развитие литературы на родине в семидесятые и восьмидесятые года.

Нет, я все это не к тому, что отъезжающий сегодня предает свою родину, свою культуру и т. д. Ничего подобного. Он осуществляет свое естественное право выбирать место и образ своей жизни. Выбирать место приложения своего труда. Это нормально. Это естественно. В подобном шаге есть дерзость и мужество человека, решившегося на автономное плавание. Есть вера в силу своих возможностей, таланта и т. д. Он, не отказываясь от своего происхождения, делает попытку стать писателем, ну скажем так, "писателем мира", интересным и необходимым и в России, и в Европе, и в Америке.

Но иллюзии, что уехав из страны насовсем, он остается ее писателем, мне кажется, уже не должно быть. Это в семидесятые, повторяю, уезжали, чтобы бороться за новую Россию. Тогда политический режим в России держался, действительно, во многом на инерции уже полумертвой структуры власти. И в оппозиции к нему было чуть ли не все общество - от свободомыслящих писателей и правозащитников до экономистов, директоров крупнейших строек и заводов, знающих, как можно делать лучше, но скованных условиями игры. И тот же Солженицын, замкнуто живущий в Америке полтора десятилетия, оставался актуальнейшим фактом именно русской жизни, а журнал "Континент" был вполне русским журналом.

Ну а сегодня? Стране дали реальную свободу самовыражения. Народу показали на деле что такое капитализм, экономический либерализм. Показали полные магазины, возможность зарабатывать, сколько сможешь, а не сколько полагается. Дало реальную свободу - живи, где хочешь; работай, где хочешь; думай, что хочешь; говори, что хочешь. Государство мешать не будет. Но и помогать не будет. Борись за жизнь сам. Дали свободу.

И что, сильно обрадовался народ? Сначала - да. А потом оказалось, что свобода требует много такого, что не всем под силу. И естественно встал вопрос, куда дальше вперед или назад. И очень многие, голосуя за Зюганова и Селезнева, ответили: "Назад. В то брежневское с колбасой по два двадцать время, только слегка подправленное: с национальной идеей, церковью и "Просто Марией" по телевизору."

Иными словами, вопрос этот решаться это будет не сверху, как обычно. Поворот налево, если он произойдет, произойдет снизу. Демократически. Дума, которую мы все дружно ругаем, только оформляет это поворот. Похоже, она, действительно, выражает уровень сознания страны. И "Неча на зеркало пенять..." Это раньше мы имели право думать, что компартия узурпировала власть в России, о сегодняшней компартии так уже не скажешь. Электорат выбрал.

Что дальше?
Куда деваться. Уехать?
Можно. Только уже насовсем.
Сегодня, повторяю, эмиграция будет не просто изменением своего положения в пространстве, изменением статуса и образа жизни. Это будет попыткой изменить себя. Я не говорю к лучшему или худшему. Кому то - к лучшему, кому то - к худшему. Здесь не уместны оценочные критерии.

Устраивать свою партию? Бороться за власть, чтобы потом установить снова демократический режим? И снова вести страну к процветанию и открытости?

Не знаю. Не уверен. Сейчас мне кажется, что в нынешней ситуации бороться глупо?
С кем бороться? Против кого?

Не получится ли опять то, что получилось с первым поколением перестройщиков - людей, в большинстве своем искренне желавших добра, но принимавших собственные представления о благе страны за представления самой этой страны о собственном благе? То есть, проблема все в том же, сверху спускать благо, или воспитывать идею этого блага снизу, воспитывать потребность в этом благе, понимание этого блага повсеместно.

Один из проклятых вечных вопросов, можно ли насильно попытаться сделать страну счастливой - богатой, сильной, здоровой? Можно, конечно, утешать себя гипотетической ситуацией, что твое бездействие потом осудится самим же народом, который, оказавшись в пропасти, схватит тебя за грудки: "А что ж вы, умники, нас всех не остановили? Мало ли, что мы не хотели! Мало ли, что мы упирались! Силой надо было заставить. Вы ведь точно знали. что там пропасть!"

Можно утешить себя мечтанием: потом еще спасибо скажут. Но, во-первых, как показывает исторический опыт, до "спасибо" никогда дела не доходит (до сих пор не могут массы определиться даже по отношению к реформам Петра). А во-вторых, дело даже не в нравственном оправдании волюнтаризма умных и честных политиков. Дело в том, что вообще невозможно остановить общество на пути к пропасти, пока само это общество не поймет, куда оно идет.

Так может, прервать старую русскую традицию спускать благотворные реформы сверху. Устраивать революции сверху. И дать массам возможность самим дозреть.

Не дождемся плодов? Скорее всего, да. А что делать. Иначе, видимо, нельзя. Я понимаю, как трудно смирить себя, когда уже видишь, кажется, людоедскую слюнку на губах будущих властителей народа, а народ не хочет видеть, народ изо всех сил рвется к их варианту будущему.

Что тут делать? Страшно вымолвить, но получается, не мешать народу. Получается, что обществу для созревания необходимо пройти и через это.

И потому, если сможешь, пиши и дальше свою кинокритику. Помогай формированию, снизу нового сознания. Здорового нормального с твоей точки зрения сознания.

И - никаких партий.
Кроме всего прочего, в конечном счете, партия сегодня, любая, если она хочет быть дееспособной, - это или Жириновский, или Ильюхин, с Лукашенкой в финале. Потому что борьба на ИХ поле предполагает и борьбу ИХ средствами.

И вообще... не рано ли заводим такие разговоры?..
Может быть, новая жизнь, как бы ее не проклинали, уже приучила к себе достаточно и самих ее проклинателей?