ЧИТАЙТЕ В ДЕКАБРЕ:
“ЭТА МУКА РОДИМОГО СЛОГА, ЭТИ ГЛАСНЫЕ-КОЛОКОЛА!”
Как трудно писать о любимом поэте — Геннадии РУСАКОВЕ. Потрясающе правдиво и честно его перо! И при всей простоте слога — как философски сложна его поэтика и многоохватна...
Хорошо сказал Л.Аннинский — “самые пронзительные, самые кровоточащие стихи из книг Геннадия Русакова: они достойны войти в историю русской лирики”.
Все в бедной памяти моей
смешалось: даты, поколенья,
рожденья, смерти, запах тленья.
Двух женщин лица, смена дней.
Оборотился — так видней:
чадят мои годы-поленья.
УКРАДЕННАЯ ЖИЗНЬ
Что остается человеку постсоветской эпохи, бывшему хозяину шестой части суши? Хозяин ли он в своем собственном доме? “...Вот и он, обижайся не обижайся, в этом новом тысячелетии хоть и не конченый злодей, но и не байстрюк — крапивное семя. Законнорожденное дитя своего времени — самый что ни на есть мусорный человек, коими сегодня провоняла вся земля, столько их расплодилось...” В.Козько. “Время собирать кости”. Повесть.
СЕМЕЙНАЯ ПОВЕСТЬ
Томас Манн написал свой знаменитый “семейный роман” “Будденброки”, когда ему было 25 лет. По нынешним меркам это был совсем молодой писатель. Сегодняшние “молодые” также весьма активно исследуют семейные коллизии, примером чему может служить “Энтропия” Дарьи Даниловой, участницы одного из последних Форумов молодых писателей России. Но времена меняются — меняются и жанры. И, может быть, есть некая закономерность в том, что традиционный “семейный роман” — как правило, сочинение не в одну сотню страниц — мало-помалу вытесняется компактной “семейной повестью”…
ЕВГЕНИЙ ШКЛОВСКИЙ. ДВА РАССКАЗА
Действительно, два небольших рассказа. Или две емких притчи?
КОМЕТА ЮРИЯ ЛЕВИТАНСКОГО
“Но годы двухтысячные / и дале — /не различимые мною дали — / произношу, / как названья планет, / где никого пока еще нет / и где со временем кто-то будет, / хотя меня уже там не будет. / Их мой век уже не захватывает — / произношу их едва дыша — / год две тысячи — / сердце падает / и замирает душа”. Это Юрий Левитанский.
Знаем ли мы стихи Левитанского? можно ли причислить этого поэта к классическому ряду? почему он не устоялся в культуре как великий русский поэт? — вопросы, которые интересуют прозаика и критика Леонида Костюкова. У поэта Владимира Губайловского нет желания в этом копаться. Он уверен: поэзия Левитанского уникальна, это комета Галлея, которая всякий раз является к нам с новой яркостью.
