Татьяна Бек

 

* * *

Какая родословная без мифа,
Который разом горек и лучист?
Мой дед

скончался от сыпного тифа, А был красавец и эсперантист.

На перекрёстке времени и места,
Где вскоре воцарится кабала,
Двоюродная бабка из протеста
Взяла и яду в полдень приняла.

Вас прежде срока уложила Клио
В отдельную древесную кровать:
Не выгнула, как сталь не закалила,
Изъяла до террора... Благодать!

По возрасту — не предки вы, а дети
Мне, выросшей в массовке тупика...
А смерти нет. Есть участь — лихолетье,
Как тяжкая, как общая река.

1999

 

* * *

Эта жизнь — исчадье дури
Без надежды на успех...
Жили-были. Зелье дули.
Проклинали смену вех.

Как заложники расплаты,
Непричёсанные — шли
(Раз-два-три и аты-баты)
Лабиринтами земли

В башмаках от “Скорохода”
(Страшно... муторно... старо...),
Опускаясь год от года
До отметины zero .

...Но, гася глухие всхлипы,
Говорю себе: — Терпи! —
И прошу у Бога: лишь бы
Выжить сорняком в степи.
Лишь бы в облаке обиды
Возле станции чуть свет
Хором пели инвалиды
Песню допотопных лет.

Лишь бы ужасаться! (Если
Больно, то душа — твоя.)
Лишь бы вовсе не исчезли
Злые

знаки
бытия.

1999

 

* * *

Человеку неба мало...
Дочка музыки земной,
Кем я только не бывала
В этом мире под луной?

Знала, как крапива жжётся
(Из неё варила суп),
И любила троежёнца,
Как отпетый однолюб, —

И валялась по канавам
В ликованье и тоске, —
Изъясняясь на корявом,
Полоумном языке.

...“Жизнь прошла,

как с белых яблонь
(Закавычиваю) дым”...
Смысл опустошён — и явлен
В назиданье молодым.

Только снова прёт крапива
Под гармошку воробья!
...Страшно,
бешено,
строптиво
Губит молодость себя.

1999

* * *

Как расколотый орех,
Эхо грянуло в горах...
Я была твой тайный грех,
Ты — мой очевидный крах.

Но исчерпанность пути
Не зачёркивает путь.
Надо вовремя уйти,
Испариться, ускользнуть —

В кучевые облака
И разбиться, отлюбя,
Об леса и об луга!
...И себе — простить — себя.

1999