Любовь Соломонова


* * *

Нам не надо больше слов,
а словам не надо смысла.
Жизнь рябым флажком повисла
над ристалищем ветров.

То, что было, - далеко,
что больнее - страшно близко.
Вот бы пасть, как кануть, - низко,
чтобы сделалось легко.

Чтобы дикие глаза,
как часы, остановились,
чтобы их зрачки не бились,
как событие назад.


* * *
М. В.
Змей тебя в сердце ужалил, архангел.
Больно, но ты не почувствовал боли
в этой глубокой, зияющей ранке.
Странно себя ощущать в новой роли.

Часто прогуливать проповедь, чтобы
снова взглянуть на чешуйки цветные.
Выкинуть крылья и белые робы,
книги забросить, когда-то святые.

Мне же любовь твоя -
смертная мука!
Что же, в зиме, как в пылающем танке,
будем мы слепо смотреть
друг на друга,
плачущий змей, заблудившийся ангел.


* * *

В изголовье класть тетрадь,
биться сердцем о слова,
воскресать и умирать,
воскресать и сызнова.

Просыпаться, засыпать,
существуя, как пунктир.
В изголовье класть тетрадь,
а в изножье - целый мир.


* * *

"Же" похоже на жука -
на трофей моей морилки,
той, где запах и опилки,
где отрава и труха,

где светло как никогда
в этот миг - пожалуй, слишком.
Где так остро давит крышка -
счастье давит. Счастье, да.


* * *

Маниакально не в себе,
а в ком-то страшном, надоевшем,
убившем, запершем и съевшем
добро в души своей тюрьме

я пребываю и сейчас.
Всё тело охватила спячка,
но менингитная болячка
себе копает третий глаз.

Как прокопает, я узрю
то, что, бесспорно, всё погубит.
Ведь тот, кто - ах! - меня не любит, -
его я тоже не люблю.