РЕЧЬ ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ПРЕМИИ АНДРЕЯ БЕЛОГО

 

Я глубоко благодарен Комитету Премии Андрея Белого за его решение. При этом я хорошо понимаю, что в данном случае я всецело обязан прежде всего титульному лицу этой высокопрестижной премии, что своими статьями и публикациями, посвященными Андрею Белому, я всего лишь отразился в его зеркале. Поэтому и сейчас я хотел бы сказать несколько слов не о себе и не о своих работах, а о Белом – о том, каково было положение дел с ним три десятилетия тому назад, когда была учреждена премия, и о том, какова ситуация, определившаяся на сегодняшний день.

30 лет назад, в эпоху развитого петербургского литературного андеграунда, учрежденная литературная премия со всеми ее параметрами, решительно контрастировавшими с принятыми в сфере советского официоза, призвана была стать одной из форм институциализации второй литературной действительности, и в этом отношении фигура Андрея Белого подходила наилучшим образом. Один из крупнейших русских писателей первой трети ХХ века, открывший новые горизонты в художественном и жизнетворческом постижении действительности, ярчайший представитель модернизма, предвосхитивший многие эстетические эксперименты авангардного искусства, он был безусловным классиком в глазах тех, кто в своем творчестве прослеживал линии преемственности и точки соприкосновения с культурой русского модернизма и авангарда, и был решительно неприемлем для апологетов еще вовсю процветавшей тогда нормативной соцреалистической эстетики. С литературным подпольем второй половины 70-х годов отчетливо резонировала и впрямую соотносилась фигура подпольного классика символистской эпохи. Белого тогда официально не запрещали, но замалчивали или искаженно и тенденциозно толковали, почти не переиздавали. За все послевоенные годы и до времени учреждения премии в СССР вышли в свет всего две книги Андрея Белого – в 1966 году том стихотворений и поэм в Большой серии “Библиотеки поэта”, немедленно подвергнутый бичеванию в газете “Правда” и в журналах “Коммунист” и “Октябрь”, и в 1978 году, аккурат в унисон с рождением премии, роман “Петербург” в сокращенной авторской редакции 1920-х годов. Лишь три года спустя будет издан в академической серии “Литературные памятники” “Петербург” в первопечатной, “сиринской” редакции, подготовленный покойным Л. К. Долгополовым, одним из зачинателей изучения Белого в нашей стране; мне также довелось внести свою лепту в это издание как одному из авторов комментария.

За прошедшие тридцать лет ситуация кардинальным образом изменилась. Андрей Белый сейчас представлен в широком ассортименте изданий, включая книги, рассчитанные на массового потребителя, о качестве подготовки которых лучше в столь торжественной обстановке умолчать. Вышло в свет немало публикаций неизданных произведений и писем Белого, как в составе различных сборников и в журналах, так и отдельными изданиями. Мы располагаем сейчас осуществленным под редакцией покойного В. М. Пискунова в издательстве “Республика” в 1994–2000 гг. собранием сочинений Андрея Белого в 6 томах. К сожалению, это издание с обозначением “собрание сочинений” являет собою всего лишь пространную подборку “избранных сочинений”. В томе стихотворений и поэм только одна из поэтических книг Белого, “Пепел” в редакции 1909 года, помещена в полном объеме; остальные – с изъятиями, в большинстве случаев повторяющими те, которые были проделаны в 1966 г. составителями тома Белого в “Библиотеке поэта”. Целые пласты творчества Белого этим изданием не отражены: “симфонии”, романы “Москва” и “Маски”, книги статей, путевые очерки, мемуарная трилогия, штудии о литературе, не говоря уже о несобранных произведениях, рассеянных по газетам, журналам, альманахам и сборникам и по сей день существующих только в первых публикациях, – а таких произведений в творческом наследии Белого огромное количество. Ровно пятнадцать лет назад, в декабре 1993 г., я представил в петербургское издательство “Северо-Запад” проспект собрания сочинений Андрея Белого в 20-ти томах, задачей которого было обнародовать в максимальном объеме собственно творческое наследие писателя – художественные произведения (прозу, поэзию, эссеистику, драматургию), критические статьи, философско-аналитические этюды, исследовательские работы по поэтике. За пределами этого проекта оставались: обширное эпистолярное наследие Белого, его автобиографические документальные своды, некоторые первоначальные или переработанные редакции текстов, стенограммы устных выступлений, подготовительные материалы различного характера, планы, наброски и т. д.; этого материала хватило бы еще на десяток томов. Издательство “Северо-Запад”, предполагавшее работать над собранием сочинений Белого по представленному плану, скоро прекратило свое существование, и замысел издания остался нереализованным. Достаточно репрезентативного и по возможности полного издания корпуса текстов Андрея Белого по-прежнему не существует, как не было его и 30 лет тому назад.

В заключение – несколько слов о тех публикаторских начинаниях, осуществляемых мною индивидуально или в содружестве с другими исследователями, которые имеют отношение к Андрею Белому. Готовится к печати авторская инсценировка романа “Петербург”, поставленная в 1925 г. в МХАТ 2-м с Михаилом Чеховым в главной роли; ранее она была опубликована Дж. Малмстадом в США по неавторизованной машинописи, ныне публикуется по автографу из архива Иванова-Разумника. В процессе подготовки – обширный том, включающий не публиковавшиеся ранее в полном объеме автобиографические документальные своды Андрея Белого (“Материал к биографии”, “Ракурс к дневнику” и другие авторские тексты справочно-регистрационного характера) – важнейший источник сведений о жизни и творчестве Белого, выстроенных в подробно воссозданном хронологическом ряду. Еще более масштабный проект – подготовка к публикации переписки Андрея Белого с Э. К. Метнером, одного из важнейших эпистолярных комплексов, значимых как для понимания философии и эстетики русского символизма, так и для истории литературных начинаний символистской эпохи, в частности – истории издательства “Мусагет”, и до сих пор не введенных в читательский оборот. Наконец, в серии “Литературные памятники” готовится по архивным источникам первое издание книги воспоминаний Андрея Белого “Начало века” (1922–1923), так называемой “берлинской” редакции “Начала века”, которая при жизни автора была напечатана лишь в виде нескольких фрагментов и остается неизданной в ее сохранившемся объеме (начальные главы безвозвратно утрачены) по сей день. В отличие от мемуарной трилогии конца 1920-х – начала 1930-х гг., писавшейся с оглядкой на советские идеологические нормы и цензурные условия, “берлинская” редакция “Начала века” представляет ту авторскую версию мемуарного видения своей жизни и своих современников, которая не была искажена внешними привходящими обстоятельствами и тем самым обретает особую ценность. Хочется надеяться, что рано или поздно эти публикаторские замыслы осуществятся и дойдут до читателя.