Энциклопедическая справка
АЗОЛЬСКИЙ Анатолий Алексеевич (27.7.1930, г. Вязьма Смоленской обл.) - прозаик.
Из семьи военнослужащего. С 1944 живет в Москве. В 1948, окончив среднюю школу, уехал в Ленинград и поступил в Высшее военно-морское училище им. М. Фрунзе. После училища, получив специальность корабельного артиллериста, два года служил на Черноморском флоте. В 1954 уволен в запас. Вернувшись в Москву, работал в Кунцевском морском клубе, был командиром тральщика, пришвартованного к пирсу спасательной станции на Москве-реке. По линии ДОСААФ занимался обучением молодежи, желающей служить на флоте. С 1956 работает инженером на различных предприятиях столицы. С 1965, начав писать, уходит на должность дежурного электрика, оставляющую больше свободного времени.
В 1967 завершил ром. “Степан Сергеевич”, который был принят ж. “Новый мир” и анонсирован на 1968. Однако цензура, несмотря на все усилия редакции, категорически воспрепятствовала публикации. И после ухода А. Твардовского из журнала новая редколлегия предпринимала тщетные усилия напечатать роман. Главные возражения выдвигал отд. культуры ЦК КПСС, но автор отказался вносить изменения в текст. Лишь в 1987 “Степан Сергеевич” появился на страницах “Нового мира”, затем дважды вышел отд. изданием. По роману был снят двухсерийный т/ф.
Судьба второго романа “Затяжной выстрел” (первоначальное назв. “Море Манцевых”) тоже сложилась негладко. После долгих проволочек он был опубл. в ж. “Знамя” в 1987. Роман подвергся резкой критике со стороны руководства ВМФ СССР и со страниц ведомственного ж. “Морской сборник”.
При всем различии исходного жизненного материала оба произв. свидетельствовали о приходе в лит-ру писателя со своим взглядом на мир и на человека. Этот взгляд отличался от традиционного советского, но и не совпадал с диссидентским. Детально нарисованные картины действительности подкупали своей узнаваемостью, правдивостью. Степан Сергеевич, герой одноим. романа, далек от каких-либо крамольных мыслей и вообще чужд свободомыслия. Он служака, командир артбатареи. Дело составляет смысл его бесхитростной
жизни, где нет места лжи, приспособленчеству, карьеризму. Он понимает слова так, как они произносятся, и уставы не читает между строк - однако способен постичь другие, подчас более сложные натуры. Он хочет, чтобы его подчиненные, подобно ему самому, честно исполняли свои обязанности, приносили пользу, а если генеральский сынок, с молодых лет развращенный сановным барством и безнаказанностью, полагает, будто ему дозволено то, что не дозволено другим, Степан Сергеевич решительно ставит его на место. Ему нужна общая ясность, определенность, и тогда, он надеется, его рвение, преданность службе принесут свои плоды. Растерянность, вызванная смертью Сталина, сменяется уверенностью: надо жить, руководствуясь указаниями ЦК. Он готов действовать, но почему-то постоянно попадает впросак. Его увольняют из армии, и “на гражданке” он со своей щепетильностью, отдачей работе ценим далеко не всеми и, как правило, не угоден начальству.
Не менее мучительно складывается жизнь лейтенанта флота Олега Манцева (“Затяжной выстрел”). Он молод, его увлекает и романтика службы, и ее повседневная реальность. Манцев - думающий командир, он не приемлет шаблона, ему одинаково чужды кампанейские начинания и угодничество. Мн. сослуживцы понимают Манцева, однако командование отдает ему должное лишь до того, пока офицерская добросовестность Олега не вступает в противоречие с казенщиной, показухой, порочной дисциплинарной практикой.
ВМФ предстает в этих книгах в непривычном свете. Задолго до того, как внутренние кризисы в вооруженных силах стали всеобщим достоянием, А., не претендуя на сенсационность, с убеждающей выразительностью раскрыл мн. опасные конфликты. Такова реальность, доказывает он. Все происходящее обычно и вместе с тем неординарно. Писатель пристально всматривается в человека, показывает его самобытность там, где, на первый взгляд, можно было предположить всего лишь заурядность.
А. необходим положительный герой, созидатель. Даже если он слывет чудаком, как Вадим Травкин (пов. “Легенда о Травкине”), занимающийся созданием и наладкой радиолокационной техники. Фанатично преданный этому делу, он вынужден преодолевать бесконечные препятствия, доказывая свою правоту. На полигоне в пустынной степи проходит немалая часть трудной жизни героя. Впрочем, и в Москве ему не слаще: здесь видят в нем неисправимого прожектера, а то и безграмотного изобретателя. Но он верит в свое предназначение и усматривает в нем нечто большее, чем исполнение спущенных сверху предписаний.
Этот абсурдный в своей основе конфликт умелого, сведущего, честного работника с системой, которой он не очень-то нужен, годами привлекает внимание А., написавшего оба свои романа и пов. в “застойные времена”. Однако человеческие проблемы, поднятые в них, выходят за хронологические рамки действия.
В последнее время А. все чаще обращается к теме Великой Отеч. войны - о ней его нов. “Лишний” (1988; по мотивам снят к/ф “Неизвестные страницы из жизни разведчика”), “Пароход” (1989) и “Окурки” (1992).
В двух первых произв., детективно остросюжетных, рассказывается история разведчика в нем. тылу, собирающего ценные сведения, и о драматичной истории корабля “Курань”, которому суждено выполнять роль конвойного судна и сопровождать через Атлантику груз в Мурманск и безвестно погибнуть вместе с экипажем.
В “Пароходе” и “Лишнем” повествование ведется на грани срыва в экзотику. Но эта опасная грань не перейдена благодаря вкусу автора, остроте и точности психол. рисунка на каждой стадии динамично развивающихся событий.
В пов. “Окурки” безумие овладевает людьми не в кровавой сумятице боя, но вдали от передовой, на ускоренных курсах младших лейтенантов - того офицерского звена, которое на фронте несло наибольшие потери. Потери несут и курсанты. Кто-то гибнет от неумения метать гранаты, кончает с собой курсант-стукач, стреляется особист, пропадают командир курсов и замполит. Каждая жертва будто предопределяет следующую. Сама нелепость смертей, их причудливая последовательность создают атмосферу абсурда. Здесь может быть принят за врага любой: боевой офицер, приехавший вскоре после ранения, его госпитальный друг и покровитель (фальшивомонетчик на гражданке), несчастные девушки, ставшие уголовницами и проститутками.
Интерес автора к прошлому и настоящему многопланов. Он пишет о разведке времен войны (рассказ “Берлин - Москва — Берлин”), о судьбе интеллигента, становящегося уголовником (нов. “Нора”), выдвигает свою версию покушения на С. Кирова (эссе “Кто убил Кирова”).
Обширен проблемный и тематический диапазон А. Вопросы, которые он ставит в своих последних повестях и рассказах, разнообразны: что есть проблема поисков правых и виноватых? (рассказ “Розыски абсолюта”, 1995); каковы пределы мщения (рассказ “Крысоловка”, 1996); новый взгляд на войну (нов. “Война на море”, 1996); любовная история в обстоятельствах, создающих ненависть (пов. “Женитьба по-балтийски”, 1997); открытия в сфере обыденного (пов. “Гейнц Гудериан, Николай Гребенкин и другие”, 1997) и в сфере психологии (рассказы “Свобода и равенство”, “Большой террор” — оба 1998).
Особое признание в критике получила экспериментальная в стилевом отношении пов. .“Клетка” (1996), получившая Букеровскую премию за 1997.
Соч.: Степан Сергеевич. М., 1988; Затяжной выстрел. М., 1988; Легенда о Травкине. Пароход. Лишний. М., 1990; Окурки//Континент. 1993. № 76; Москва - Берлин - Мо-сква/Там же. 1994. № 79; Женитьба по-балтийски//Дружба народов. 1997. № 2;
Облдрамтеатр//Новый мир. 1997. № 11; Труба: Пов.//Континент. 1997. № 94; Лопушок:
Ром. //Новый мир. 1998. № 8; “Клетка” и др. повести. М., 1998; Кровь: Ром.//Дружба народов. 1999. № 3.
Лит. ."Латынина А. Запоздавшие //Лит. 'газ. 1987. 14 дек.; Лазарев Л. Освобождаясь от ответственности//Октябрь. 1987. № 6; Ермолин Е. На тот свет и обратно; Советский опыт в прозе последних лет// Континент. 1987. № 81; Войскунский Е. Шинель из адмиральского драпа//Лит. газ. 1988. 27 янв.; Мильден В. Все живое - из клетки//Независимая газ. 1997, 21 окт.; Ремизова М. Зрячий одиночка среди послушных слсп-цов//Лит. газ. 1997. 10 дек.
В. Кардин.
