Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 2018, 7

Стихи

 

 

* * *

Заболоцкий уже написал про Север,

Лучше всех написал, грандиозно, громко,

С ломоносовским пафосом, но острее

И подробней, рассказывая о том, как

Валит волка пурга, замерзает птица

На лету, а снежинка то как цилиндрик,

То как звездочка нежится на реснице.

Одописец и нужен здесь, а не лирик.

 

География — вот что судьбу России

В ее славе и бедах определило.

Взяли и Заболоцкого, допросили,

В камере на Литейном его знобило,

Обливали студеной водой — и в порах

Тела страшная боль возникала, жженье.

Вспоминал ли челюскинцев, о которых

Он писал в том великом стихотворенье?

 

 

 

* * *

Трудно представить себе Колизей в снегу.

Где бы найти итальянца, спросить про снег?

В стужу на невском заснеженном берегу

Мало ли что может выдумать человек!

 

Все-таки если такое возможно, как

Странно бы выглядел призрачный Колизей,

В саван закутанный белый, свой вечный мрак

На молоко поменяв меловых теней!

 

Череп не череп, тем более не скелет,

Сколько глазниц — и хватило на все белил.

Римский художник меня за такой сюжет

Долго бы помнил и жарко благодарил.

 

 

 

* * *

В Красноярске мороз, да какой!

Помню, я и вздохнуть там не мог,

Через силу дышал и рукой

Шарф выравнивал, мне бы платок,

Я его бы, как женщина та,

Шерстяной, натянул, повязал.

Но искрился снежок — красота!

Воздух сух, и казалось, что ал.

 

На Неве он совсем не такой,

Мглист и влажен: ладонь — не кулак.

Красноярск соблазниться тоской

Петербургской не мог бы никак,

По мосту перейти Енисей —

Это подвиг. Мне щек моих, скул,

Носа жаль. Тут бы скис Одиссей,

И Геракл бы назад повернул.

 

Я сказал уже: мне бы платок,

Я его б натянул до бровей.

Где тут север, а где тут восток?

Красноярск Петербурга южней.

Север, юг — это только мечта,

Запад тоже — в огромной стране.

Мне запомнилась женщина та:

Улыбнулась замерзшему мне.

Версия для печати