Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 2018, 6

Стихи

 

1

Что думают серая славка,

и пеночка, и соловей,

на ветке поющие сладко

их песни, что наших сложней?

 

Коленца, отрывки мелодий

у каждого вида свои,

и все-таки песню выводят

по-разному все соловьи.

 

Сто сорок оттенков вибраций,

и слушаю, всё позабыв,

готова сама отозваться

на этот любовный призыв.

 

Но, если встречаемся взглядом,

читаю в их быстрых глазах,

на миг оказавшихся рядом,

испуг, недоверие, страх.

 

А раз на меня налетела

птенцов охранявшая мать —

и крыльями лоб мой задела,

пытаясь меня отогнать.

 

В головках их цепью событий

проносится мысль в этот миг.

И как же без мысли, скажите,

раз есть у них птичий язык?

 

Что думают зяблик, синица,

снегирь, канарейка, щегол

и прочие певчие птицы,

которым дается глагол?

 

Грамматики их непростые

слагаются в сложный мотив.

А как же другие — немые,

безгласные аист и гриф?

 

 

 

2

Почему попугаи умнее других?

Потому, что слова повторяют за нами,

потому, что зеркалка волшебная в них

позволяет им нашими щелкать словами.

 

Всех словесных сцеплений взаимная связь,

наработана нами, хранима веками.

И они, рядом с нами играя, резвясь,

эту сложную связь повторяют за нами.

 

Вот бы всех, изучивших какой-то язык

попугаев — в леса отпустить бы обратно, —

там бы птичий язык разговорный возник

с человеческим общий. Вполне вероятно.

 

 

 

* * *

Сестра моя — птица ворона,

я вижу ее сквозь стекло

на ветке — и угол наклона,

и тяжесть ее, и тепло.

 

Отточенные движенья

и шеи литой поворот,

миг внутреннего напряженья,

вдруг переходящий в полет.

 

Так пуст этот призрачный город,

его заоконный простор

и крыш оцинкованный холод —

без этих летящих сестер.

 

И воздух прочерченный, плавный

движением их оживет,

как будто бы кто-нибудь главный

меня охраняет с высот.

 

 

 

* * *

Любитъ — смотреть в четыре глаза…

Александр Кушнер

 

Любить — смотреть в четыре глаза,

и я ворону или тлю,

как древнегреческую вазу,

за совершенство их люблю.

 

Вот страусиный взгляд надменный,

презрительно зажатый рот,

и можно видеть, как мгновенно

вдруг мысль в глазах его мелькнет.

 

Я полюбившуюся фразу

твержу который раз подряд:

«Любить — смотреть в четыре глаза» —

и понимать ответный взгляд.

 

Версия для печати