Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 2018, 6

Сергей Кузнецов. Учитель Дымов

 

Сергей Кузнецов. Учитель Дымов. М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017

Каждый в школе писал сочинение, в котором нужно было порассуждать, кто такой учитель. И конечно, в таких работах лучше было прописывать, что учитель — это тот, кто не только делится своими знаниями, но и преподает уроки жизни, воспитывает личность. Сергей Кузнецов свое сочинение оформил в роман, а чтобы читатель понял, каково это — быть учителем, обратился к описанию трех поколений одной семьи. Речь пойдет о деде, отце и сыне Дымовых, выбравших для себя роль не просто учителей, а настоящих наставников.

Всю изобретенную автором систему координат проговаривает в тексте подруга младшего Дымова: «Дед — человек того времени, когда наука была главной силой, спасением и соблазном. Твой отец — образцовый шестидесятник, русский нью-эйдж, все такое. <…> А ты тоже воплощение России сегодня. Когда все социальные утопии захлебнулись, ни коммунизма, ни капитализма, ни либерализма… когда Россия не знает, куда идти, ты отправляешься в провинцию, чтобы учить детей подлинным основам русской культуры». Несмотря на то что происходит этот разговор только в эпилоге, после него остается чувство досады: читатель уже давно догадался обо всех смыслах названия романа, но порадоваться собственной проницательности ему не позволили. С другой стороны, подобное резюмирование довольно часто встречается в семейных сагах: авторы таким образом хотят облегчить восприятие крупных произведений с большим количеством персонажей. Стройная композиция романа Кузнецова в подобных упрощениях и не нуждается, тем не менее он сам, как педантичный преподаватель (повторение — мать учения!), доносит свои мысли напрямую, без умолчаний.

Главный жизненный принцип, который пропагандируют все Дымовы, заключается в следующем: жить не по лжи (по отношению к окружающим и к самому себе), но при этом не вставлять палки в колеса истории, жить в собственном маленьком мирке, в котором ты можешь делать то, что тебе близко, не причиняя никому (и себе) вреда. При такой позиции профессия учителя оказывается удобной: просто добросовестно учить детей (или взрослых основам йоги — как средний Дымов), не гонясь за карьерными успехами и не пытаясь повлиять на политический уклад. Только тогда в конце жизни можно будет с уверенностью сказать: жалеть не о чем. «Я не менял мир и не занимался наукой, зато на моих руках нет крови. И я не провел полжизни в лагерях, как мой брат. И я не делал ни атомную бомбу, ни баллистические ракеты. И в шарашке не сидел. И в 1948 году оказался в университете, где не было ни одного еврея, — мне даже не пришлось разоблачать своих коллег и учителей», — рассуждает старший Дымов, Владимир. Это необычно: зачастую положительный образ учителя в классической литературе включает в себя борьбу за справедливость, отстаивание гражданской позиции. Здесь же амбициозные коллеги младшего Дымова, ведущие учеников на митинги двухтысячных, кажутся сбившимися с истинного пути.

Несмотря на то что основная идея романа, вынесенная в название, связана с учительством, главным все же следует назвать другого героя. Роман начинается с того, что у тринадцатилетней Жени умирает мама. Женя едет в Москву к тете и сестре Оле, остается жить у них. Сквозь призму ее жизни мы и наблюдаем за учителями Дымовыми: старшего, ставшего мужем Оли, она безответно любила всю жизнь, а позже как полноценный член семьи участвовала в воспитании их сына и внука. Невозможно не сочувствовать ей: на всю жизнь втянутая в чужие отношения, она так и не испытала ни личного счастья в привычном представлении, ни счастья материнства. Но если степень счастья по Кузнецову измеряется тем, есть ли о чем жалеть, — нельзя назвать жизнь Жени трагичной: она любила и была нужна этим людям, они стали ее семьей. В образе героини автор будто выписывал святую: непорочная, исцеляющая (Женя — врач), до конца своих дней помогающая людям (работая сиделкой при неизлечимых больных), живущая в тихом уединении. Она стала ангелом-хранителем для семьи Дымовых, прожив их жизнь вместо своей. Искать компромиссы с собственной совестью, уворачиваться от костра-государства, к которому нельзя быть слишком близко, но и слишком далеко — замерзнешь, ей не приходилось: для нее этой проблемы попросту не существовало. Стало быть именно она точнее всех воплотила дымовскую философию. Кстати, о том, что о своем выборе Женя не жалеет, автор тоже предпочел сказать в тексте прямо — чтобы усвоили (но мы не поверили).

 

Версия для печати