Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 2013, 6

Кейс Верхейл — славист и писатель

ЭССЕИСТИКА И КРИТИКА

 

Ирина Михайлова

КЕЙС ВЕРХЕЙЛ — СЛАВИСТ и писатель

Кейс Верхейл — единственный из нидерландских славистов, чьи произведения регулярно печатаются в России как отдельными изданиями, так и в журналах: общее число его публикаций на русском языке около двадцати пяти. Это единственный нидерландский писатель, получивший кроме нидерландских литературных наград (премии Бюскена Хюэта в 1977 г. и Алейды Схот в 1991 г.) и русскую премию (имени П. А. Вяземского в 1999 г.). Кейс Верхейл уникален тем, что благодаря ему нидерландская и русская литература взаимодействуют в обоих направлениях. Как переводчик русских писателей, автор многочисленных эссе и учебника для нидерланд-ских школьников о русской словесности, как преподаватель русского языка и литературы на кафедре славистики Гронингенского университета он старается приблизить русскую литературу к нидерландским читателям. Как многолетний участник и вдохновитель «Нейхофских чтений» и других вечеров нидерландской литературы в России, а также редактор и соавтор выходящего в 2013 г. учебника по истории нидерландской литературы он помогает нашим соотечественникам проникнуть в мир его родной культуры.

Кейс Верхейл родился в 1940 г. в маленьком городке Хенгело на востоке Нидерландов, куда его родители переехали из Утрехта еще до войны. Его отец, служивший в железнодорожном ведомстве, был чрезвычайно эрудированным человеком с широким кругозором; по словам Верхейла, именно от него он унаследовал любовь к искусству и литературе. Окончив гимназию, Кейс Верхейл в течение девяти месяцев 1957 г. изучал английский язык и литературу в Америке, в Уильямс-колледже (штат Массачусетс). По возвращении поступил в Утрех-тский университет, где занимался английским и русским языками. Получив университетский диплом, он стал работать научным сотрудником Утрехтского, а с 1965 г. и Амстердамского университетов: вел занятия по русской литературе и английской грамматике. Тогда же он переехал в Амстердам.

В 1967 г., когда между СССР и Нидерландами после нескольких десятилетий «железного занавеса» был подписан договор о культурном сотрудничестве, Кейс Верхейл оказался в числе первых западноевропейских слави-стов, получивших возможность поехать в Москву на длительную научную стажировку. В течение года он собирал в Москве и Ленинграде материалы для диссер-тации об Анне Ахматовой («The Theme of Time in the Poetry of Anna Akhmatova»), которую и защитил в Амстердамском университете 1971 г. За время стажировки он сумел познакомиться с такими поэтами, писателями и литературоведами, как Иосиф Бродский, Надежда Мандельштам, Лидия Гинзбург, Лидия Чуковская и В. М. Жирмунский. Об этом годе, проведенном в СССР, он напишет книгу «Контакт с врагом» («Kontakt met de vjand», 1975), а произведения первых трех из перечислен-ных авторов Верхейл подготовит к изданию на нидерландском языке (о чем см. ниже).

Вернувшись через год в Нидерланды, Верхейл продолжил работу в Амстердамском университете, но через четыре дня после защиты диссертации уволился и уехал в Италию, чтобы учиться по классу скрипки в Римской консерватории. Здесь, в Италии, он начал писать сам и переводить с русского.

С 1975-го по 2005 г. Кейс Верхейл преподавал русскую литературу и язык, сначала в Утрехтском и Лейденском, а потом в Гронингенском университетах, совмещая преподавание с литературной деятельностью. Его перу принадлежит множество эссе, романов, переводов с русского. Кейс Верхейл регулярно входит в комиссии по присуждению литературных премий (в частности Нейхофовской и П. К. Хоофта). Не реже раза в год он приезжает в Россию для участия в конференциях по русской литературе и общения с русскими друзьями. 

 

Хотя в последнее время Верхейл отошел от переводческой деятельности («Раньше я переводил других, а теперь другие пере-водят меня»), сделанные им в 1970—1980-е гг. перево-ды продолжают занимать значительное место в нидерландской культуре. Говоря об этих переводах, важно понимать, что он переводил только тех авторов, которые, по его мнению, могли духовно обогатить его соотечественников, и нидерландские издательства всегда прислушивались к его рекомендациям.

Его переводческим дебютом стали два рассказа Льва Толстого для знаменитой «Русской библиотеки» издательства «Ван Оорсхот». Следующим его переводом, имевшим резонанс, была книга воспоминаний Надежды Мандельштам (1971), за которой последовал сборник стихов ее мужа: «└Нашедший подкову“ и другие стихотворения» (1974). С интервалом в десять лет Верхейл перевел два произведения Андрея Платонова, когда в нашей стране он еще почти не издавался: «Котлован» (1976) и «Происхождение мастера» (1987). В промежутке он опубликовал и снабдил обстоятельными комментариями сборник Иннокентия Анненского «└Стальная цикада“. Десять стихо-творений из └Кипарисового ларца“» (1985). По перечислению имен и названий видно, что при выборе текстов переводчик руководствовался чисто литературными, а не коммерческими или политическими соображениями.

Особое место в деятельности Верхейла-переводчика занимает работа над произведениями Иосифа Бродского. В 1987 г. он вместе с известным нидерландским прозаиком Франсом Келлендонком подготовил к изданию книгу «Tus--sen iemand en niemand» (1987; 2-е изд. в 1998), содержащую подборку эссе Бродского. В 1989 г. выходит репрезентативный сборник стихов Брод-ского в переводах нескольких переводчиков под общей редакцией и с послесловием Верхейла «└Осенний крик ястреба“. Избранные стихи 1971—1986» (1989). Эта книга была удостоена премии Алейды Схот. В настоящее время по инициативе Верхейла готовится к изданию еще более репрезентативная книга стихов Бродского.

Нельзя не остановиться также на двух нидерландских изданиях стихов и прозы Бориса Рыжего (1974—2001) — екатеринбургского поэта, который приобретает все большую известность в наши дни, в значительной мере благодаря Кейсу Верхейлу. Познакомившись в Рыжим осенью 2000 г. во время поездки в Екатеринбург, голландский писатель сразу оценил талант поэта, который весной того же года выступал на роттердамском фестивале «Poetry International». Между ними завязалась переписка, впоследствии опубликованная. После трагической ранней смерти Рыжего Верхейл не раз приезжал в Екатеринбург, где выступал на вечерах его памяти. Благодаря усилиям Верхейла в 2004 г. в Голландии вышел сборник стихов Рыжего «Облака над Е.» (перевод Анны Стоффел) с обширным предисловием Верхейла, затем эти же стихи были дополнены прозой «Роттердамский дневник» (перевод А. Принс). В ближайшее время ожидается выход сборника «Прощание в России» с новыми переводами Анны Стоффел. О том, что стихи Рыжего нашли отклик
в Нидерландах, говорят написанные здесь на его тексты песни (группа «Kift»), снятый про него документальный фильм («Борис Рыжий», режиссер А. ван дер Хорст, 2008), спектакль «Поэты и бандиты», поставленный роттердам-ским театром «Теплая лавочка» (2010). Примечательно, что в русской статье о Борисе Рыжем в Википедии особое внимание уделяется его популярности в Нидерландах.

Непререкаемым авторитетом в нидерландских литературных кругах пользуются литературоведческие эссе Верхейла, который, владея литературоведческим исследовательским аппаратом, не замыкается на методе close-reading, а органично сочетает его с другими, учитывающими широкий литературный контекст и личность автора. На протяжении долгих лет его сборники эссе номинировались на литературные премии, получали восхищенные отзывы, но только недавно, в книге «Ничто не принадлежит мне самому» («Niets heb ik van mijzelf», 2010) известный нидерландский писатель и почитатель Верхейла Виллем Ян Оттен четко сформулировал, в чем секрет Верхейла-эссеиста. Верхейл — это в первую очередь тонкий и внимательный читатель, способный заразить своей любовью к литературе окружающих, научить их читать. Благодарность к этому проводнику в мире книг — основная мысль, звучащая в эссе В.-Я. Оттена «Алфавит по Кейсу Верхейлу» («Abecedarium van Kees Verheul»), где автор в алфавитном порядке располагает ключевые слова, отсылающие к творчеству Верхейла, и поясняет их значение.

Чаще всего эссе Кейса Верхейла посвящены какому-то одному автору. Он пишет преимущественно о поэтах, — но иногда и о прозаиках, в первую очередь о русских и нидерландских литераторах, а также об испанцах, греках, итальянцах…

Благодаря сочетанию объективно-точного подхода с глубоко эмоциональным, субъективным, поэтическим восприятием Верхейл-литературовед умеет оживить любой предмет, к которому прикасается, способен вдохнуть жизнь в произведения, которые до его статей казались скучной, омертвевшей классикой, и представить их так, что читатель начина-ет ощущать родство с жившим столетие назад автором, начинает вместе с ним сомневаться и искать истину. Таковы его статьи о Гвидо Гезелле, Хермане Гортере, Эразме Роттердамском. В эссе Верхейла почти всегда содержится много личного, но это личное в рассказе, например о Кавафисе или о Гоголе, не восприни-мается как выпячивание собственной персоны, а создает ощущение причастности автора, а заодно и читателя, к тому миру, в котором существовал писатель.

В России самый широкий отклик получили статьи Верхейла об Иосифе Бродском. Этих ровесников (оба родились в 1940 г.) на протяжении нескольких десятиле-тий связывала тесная дружба; Верхейл был в числе ближайших друзей, сопровождавших поэта на церемонии вручения ему Нобелевской премии в стокгольмской ратуше в 1987 г. Кейсу Верхейлу Брод-ский посвя-тил стихотворение «Голландия есть плоская страна...» (1993). Статьи о Брод--с-ком, которые после смерти поэта были объединены в сборник «Танец вокруг мира» («Dans om de wereld», 1997), — это сплав литературоведения, дневниковых записей и воспоминаний, отличающийся удивительной цельностью. После выхода русского перевода в 2002 г. эту книгу высоко оценили русские друзья Бродского, знавшие его еще до отъезда на Запад. Важнейший аспект книги — ощущение единства поэтического творчества и жизненных ситу-аций, первое как продолжение второго, второе как продолжение первого. В эссе о Бродском звучат многие жизненно важные для автора мотивы, такие как счастье разделенного одиночества, наличие высшего, не осознаваемого нами смысла в наших проступках, значи-мость несказанного, которые в полную силу разрабатываются в художественных произведениях Кейса Верхейла.

 

Большая часть художественных произведений Верхейла основана на действи-тельных событиях: это не столько выдумывание иной реальности, сколько осмысление, исследование, художественное обобщение происходящего. Две книги — упомянутый выше «Контакт с врагом» (1974) и «Россия начинается у Эйссела» («Rusland begint bij de Ijssel», 1985) — содержат беллетризованный отчет о поездке в Россию, причем вторая книга — в форме дневниковых записей. Это рассказ о встречах автора с известными и неизвест-ными людьми в Москве и Ленинграде, приветливыми и неприветливыми, понятными и непонятными; это размышления о России и Западе, о тайне привлекательности России «вопреки разуму», раздумья об отношениях с другом Кейсом, оставшимся в Голландии.

В многократно переиздававшейся книге «Мальчик с четырьмя ногами» («Een jongen met vier benen», 1982; 7-е изд. в 2010) автор анализирует ряд эпизодов из собственного детства и отрочества (приблизительно до четырна-дцати лет), которые были существенны для формирования его личности. Книга состоит из четырех глав, описывающих отношения героя с четырьмя разными людьми из его окружения. Чувствуя собственную «инакость», он ведет поиски самого себя, пытаясь отразиться в тех, кто рядом. Ему удается ощутить свое единство, почти слияние, с одноклассником Оливиром, так что в некоторые моменты, в частности во время бега, ему начинает казаться, что они двое — это на самом деле один человек (отсюда название книги). Однако центр тяжести находится в последней главе, изображающей во многом травматическое взаимодействие с господином Принсеном — отцом одной из одноклассниц.

На русский язык переведено три романа Верхейла: «Квадрат в тайге» («Een vierkant in de toendra», 1993; 2-е изд. в 1998) и две части из еще не оконченного цикла «Тютчевы» («De Tutcheffs», 1992 и 2006). У всех трех сходная структура: в них содержится по нескольку сюжетных линий, одна из которых — автобиографическая, а другие имеют историко-литературную основу. Действие «Квадрата в тайге» происходит в родном городе автора Хенгело. Детские воспоминания автора переплетаются с рассказом о Х. ван Гревелингене (1910—1947) — прозаике, жившем в этом же городе и работавшем здесь глазным врачом. Возраст, до которого дожил писатель, и эпизод наводнения в Хенгело дают повод для реминисценций из Пушкина и его «Медного всадника» — «петербургской повести» в стихах, французский перевод которой — по воле Верхейла — читает писатель-окулист.

Наибольший отклик в России — даже больший, чем в Голландии, — имел перевод романов тютчевского цикла. Успех выразился в многочисленных письмах от читателей, в том числе от специалистов по Тютчеву, и в восторженных рецензиях. Для голландцев «Вилла Бермонд» («Villa Ber-mond») и «Соната └Буря“» («De Stormsonate») оказались в из-вестной мере «закрытыми книгами» именно из-за темы Тютчева — темы, которая сразу подкупает русского читателя. Глубокое проникновение в психологию великого русского поэта, многочисленные ассоциации с его стихами, как бы вплетенными в повествование, прошли мимо соотечественников автора, даже тон-ких литературоведов, написавших интересные статьи о нем. Им осталось непонятно, каким образом и зачем автор соединил в одном произведении собственные воспоминания с жизнеописанием русского поэта. Вот как это объяснил сам Кейс Верхейл в одном из интервью:

«Может быть, главная идея этого романа — то, что существует совпадение переживаний человека с переживаниями другого человека, которые необъяснимы никакой географией и историей. Когда я в первый раз держал в руках советское издание Тютчева, там был его портрет. Увидев этот портрет, я подумал, что это отчасти мой отец, отчасти мой дедушка, отец моего отца. Действительно, между ними и Тютчевым есть сходство, хотя никаких прямых родственных отношений нет. От этого все пошло дальше. Потом, когда я стал читать стихи, они меня ошеломили чем-то, чего я еще в поэзии, ни в голландской, ни в западной, ни в русской, не знал, — такой голос и такая глубина. И я стал интересоваться его поэзией, я преподавал курсы его поэзии голландским студентам, и я стал мечтать об обработке этих моих тютчевских переживаний в какой-нибудь форме. Сначала я думал, что буду стараться переложить их на музыку, даже брал уроки композиции, но из этого ничего не вышло. И я решил, что напишу роман. Но одновременно у меня была идея написать роман о своем детстве. Так как я очень медленно работаю, очень медленно пишу, я понял, что ничего не окончу, если буду писать эти два романа. Почему не сочетать, не сделать один роман, который одновременно будет романом о Тютчеве и романом о моей семье, о детстве,
о юности, о молодости».

В романе «Вилла Бермонд» содержатся три сюжетные линии: рассказ о Тютчеве в Ницце после смерти Е. Денисьевой, рассказ о детстве автора, о родителях и первом знакомстве с русскими буквами и с русской литературой, рассказ о последнем годе жизни цесаревича Николая Александровича, умершего в 1865 г. в Ницце. Последнее лето своей жизни цесаревич провел в Голландии, на курорте Схевенинген, на Северном море, где общался с голландской королевой Софией, приходившейся ему тетуш-кой. Несмотря на разнородность глав, роман обладает единством, достигаемым за счет того, каким образом представлены герои этих столь разных сюжетов. В подобном акценте на способе, а не на предмете изображения заключена важная мысль романа: свойства человеческих отноше-ний, движения человеческой души, взаимодействие между челове-ком и вечностью, переживание человеком смерти — все эти явле-ния неизменные, не зависящие от пространства и времени, самоцен-ные. «Обертоны трагедийной просветленности, столь свойственные поэзии Тютчева, постоянно слышны в романе Верхейла», — пишет во вступительной статье к роману Алексей Пурин.

Во второй части цикла («Соната └Буря“») остаются две линии: «тютчев-ская» и «верхейловская». Роман повествует о молодом Тютчеве, недавно женившемся на вдове Элеоноре Петерсон, рожденной графине Ботмер, и состоящем на русской дипломатической службе в Мюнхене (где он, как известно, познакомился с Гейне и написал знаменитое стихотворение «Люблю грозу в начале мая…»). Автобиографическая часть романа посвящена самым ранним воспоминаниям автора о жизни их семьи во время Второй мировой войны, об ужасе бомбардировок и пожаров, о недетских страхах и детских играх военных лет. Связующие звенья между двумя линиями — это тема Германии, мирового значения немецкой культуры, тема возникновения зародышей антисемитизма в Мюнхене XIX в. и разгула нацизма в ХХ в., это тема Бетховена и его знаменитой сонаты «Буря», а также тема самой бури — грозы в тютчевских главах романа и урагана войны в автобиографических, и многие другие.

Оценивая тютчевский цикл Верхейла, русские литературные критики обратили внимание на воплощенные в нем традиции европейского романа, идущие от Марселя Пруста и Томаса Манна: «Отличная по своей природе от сегодняшних постмодернистских построений <…> проза Верхейла как бы возвращает читателя конца ХХ века в классическую эпоху европейского романа, позволяет нам еще раз вжиться в образы персонажей — так, как мы вживались, например, в образ Ганса Касторпа. Я не случайно вспомнил главного героя └Волшебной горы“. Грандиозный альпийско-космополитический роман Манна приходит на ум в связи с └Виллой Бермонд“ и еще по одной причине. Произведение Кейса Верхейла синтетично не только потому, что соединяет два столетия — события 1864—1865 годов и события начала 1950-х — и как минимум три языковые культуры — русскую, голландскую и французскую, — оно синтетично и в стилистическом плане, сочетая тончайшую, до болезненности, психологическую нюансировку Пруста с манновским изощренным мастерством построения сюжетных пространств», — пишет Алексей Пурин.

В настоящее время Кейс Верхейл работает над третьей частью цикла о Тютчеве.

Версия для печати