Сергей Георгиевич Стратановский (род. в 1944 г.) — поэт, эссеист, автор книг: “Стихи” (СПб., 1993), “Тьма дневная” (М., 2000), “Рядом с Чечней” (СПб., 2002) и “На реке непро-зрачной” (СПб., 2005). Лауреат Царскосельской премии за 1995 г., премии журнала “Звезда” за 2001 г. и Пастернаковской премии за 2004 г. Живет в С.-Петербурге.

© Сергей Стратановский, 2009

 
 
Сергей Стратановский

 
Шестидесятники
Жили-были в апельсинах,
Завезенных из Марокко.
И вошло в сердца глубоко:
“Парни, парни
                  в наших вроде силах
Землю от пожара уберечь”
(Это о войне возможной речь).

Был трубою негра мир разбужен,
Боль земли казалась неостра.
Мировой пожар?
                   Кому он, на фиг, нужен!
Время греться у костра.

 
* * *
Соседям яду в суп подсыплет,
Чтоб комнатами их
                   победно завладеть
И собственником стать
                         квартиры этой грязной,
Из окон собственных глядеть
На мир трудящийся и праздный,
На двор, на сквер, на детвору
И радостно стареть…
                        А то служил, служил
И фигу заслужил…
                   Да и не жил почти…
Совсем, совсем не жил…
                         И вот умру, умру…

 
* * *
Чреда убийств в учебных целях,
Чтоб знали доблестных бойцов,
Чтоб не робели, чтоб в Емелях
Проснулась сила их отцов,
Чтоб наши дети, наши внуки
Впредь не боялись мертвецов.
А то ревут, наткнувшись
На труп на улице…

 
* * *
“Доллар — падла заморская —
Вызвал кризис, а все еще хочет
Быть резервной валютой…
                              И о других все хлопочет
Лицемерно, конечно…
                         Ну, а мы его нашим рублем
Больно бьем,
             больно бьем,
                         больно бьем,
Чтобы сдох и не ожил”.

 
 
Банкет на крейсере “Аврора”
Выстрелом холостым
Бортового орудия
                   был безвозвратно отвергнут
Ветхий мир.
             Мы покончили с ним.
Ну, а новый расплылся кровавым пятном,
Стал колымским морозом,
                              нетающим льдом,
                                                а потом (нынче то есть)
Винногрязным пятном стал,
                               пляской банкиров на палубе
И олигархом в тельняшке.

 
* * *
Друг человечества печально замечает
На лугах заповедных,
                         за мельницами крылатыми,
Новых русских
                   с их каменными палатами.

“Эх, не к нам поплыла золотая рыбка”, —
Друг человечества со вздохом замечает.

 
Искалеченный солдат читает Евангелие
Ребра переломали,
Каждый вечер меня избивая в казарме.
А за что — не сказали.
Запихали в больничку,
                         и тут, невзначай, медсестричка
Мне дала эту книжечку.

Хоть и в старой обложке,
                         а интересная книжка.
Тот, распятый, страдал
Хоть не дольше, но больше,
Чем я от побоев, и знал
                         (знал — заметьте!),
Что не зря он страдает.

Ну, а я-то зазря,
                   и хоть били меня не до смерти,
На всю жизнь искалечили.

Ну а книжка хорошая,
                         хоть не про нас она писана.

 
* * *
Души, если бессмертны,
                         чем там, за смертью, живут?
Памятью утлой, прокруткой
Лент о жизни свершившейся,
                               фильмов непоправимых,
И печалясь о том,
                   что нельзя попросить никого
Что-то снять по-другому.

 
* * *
По телевизору о том, что мы-то сами —
Род человеческий — живем благодаря
Погибшим звездам, что они
Во время гибели и были Божествами,
Творцами были,
                   взломщиками Тьмы.
И может быть, когда и мы
Погибнем,
             то отправим импульс, весть,
Луч созидания в пугающие дали.