© Эдуард Тропп (перевод), 2009

 
 
Из французских поэтов

 
Вилланель (Из Шарля Леконта де Лиля)
Темной ночью, в штиль, на экваторе
С небесного черного свода
Пали Время, Пространство, Число
На недвижные темные воды.

Ночь накинула саван немоты
На недвижные темные воды,
Стерла Время, Пространство, Число.

В пустоту бесконечной дремоты
Дух, как камень, уходит на дно,
В неподвижные темные воды.

Вслед его роковому уходу
Память, чувства, мечты унесло,
С ними Время, Пространство, Число
Скрыли темно-недвижные воды.

 
Ночное впечатление (Из Поля Верлена)

Ночная тьма, и дождь, и вырван тусклым светом
Готический пейзаж ажурным силуэтом,
А дальше серая скрывает город мгла.
Пустырь. На виселице скрючены тела,
В них жадным клювом тычутся вороны,
И джигу висельники пляшут несинхронно.
Хватает за ноги их множество волков.
Терновник, остролист неряшеством кустов
На все четыре стороны кладут поклоны,
А хаос копоти наброску служит фоном.
Трех арестантов, бледных и босых,
Ведут. Копейщики сопровождают их,
Строй протазанов частоколом длинным
Пересекается с железоструйным ливнем.

 
 
 
Гранд-дама (Из Поля Верлена)

Идет прекрасная — святым во искушенье,
И старому судье покоя не сберечь,
И итальянскую ее смягчает речь
Слегка славянское произношенье.

Берлинская лазурь зрачка — на загляденье —
Оправлена в эмаль и холодна, чтоб жечь.
А высота груди, а блеск атласных плеч
Гетер и королев равно введут в смущенье,

Что кошечку Нинон, что Клеопатру-рысь:
Попробуй с красотою этакой сравнись.
Эй, дядя Буридан, вглядись в гранд-даму эту!
Пред нею падать ниц, как пошлая толпа,
Коль застит небеса ей рыжая копна,
Иль по лицу хлыстом — тут середины нету!

 
Песенка пастушек (Из Поля Верлена)

Простушки мы, примета —
Голубой глаз и волос гладь.
Живем вдали от света
В романах, что не стали читать.

Под ручки взявшись, шагаем,
И небесной голубизны
И то, о чем днем мечтаем,
И наши ночные сны.

Никогда мы не расстаемся.
Вечером, утром, днем
Щебечем мы и смеемся
И гоняемся за мотыльком.

Под шляпку пастушью спрячься —
Для спасения красоты!
А наши легкие платьица —
Ну безупречно чисты.

И Ришелье, и Коссады,
И шевалье Фоблас
Нам расточают взгляды
И преследуют вздохами нас.

Но тщетен оскал их зубок,
Зря они топорщат усы.
В чем ирония? В складках юбок
Расшибут господа носы.

Бедные сердцееды!
Как они нам смешны,
Мнимые их победы.
Но иногда слышны

Наших сердец биенья:
Тайно бродит в крови
О либертенах прозренье,
О грядущей любви.

 
Перевод с французского Эдуарда Троппа