ДУХ ЖИЗНИ

I

Ты, выбравший мой нос,
Как ласточка береговая —
Речной откос,
Шурши, живи, витай, не улетая!

II

В закатные часы,
Когда так с тьмою слиться сладко, —
Как взмах косы,
Промчись перед моим лицом, касатка!

III

Тобой я только здрав!
С тобою в захолустье мира,
Наследник древних прав,
Я царствую, я — Председатель пира.

IV

Блаженный, как Адам,
Из глин твоей слюною слеплен,
Я — словно храм,
В котором некий смутный свет затеплен.

V

Влетай и вылетай
Сквозь окна — там, вверху, под сводом,
Где явлен рай,
Обещанный бесчисленным народам.

VI

Когда же звездочет
Зло проречет — и та, что мечет
Костьми, не чет
Вдруг выкинет передо мной, а нечет,

VII

Взлети в последний раз,
В заоблачны стремясь пределы,
И кань из глаз,
Осиротив мой нос похолоделый.

 
* * *
Л. Лосеву

Before my pen has gleaned my teeming brain…
John Keats

А тех, самых сочных, молочных, младенческих лет,
Увы, урожай мы не сжали — он сгнил на корню,
Остались нам зерна холодных и поздних замет,
Столь черствые, что и не впрок и не в радость коню.

Одним лишь птенцам желторотым пристало писать,
Мешая чернила с соплями. А старый ворчун
Пусть носит на вате колпак — что он может сказать
Тому, кто без спросу горяч и без просыпу юн?

Но как колоски собирает на поле бедняк,
Так мы собираем дожитки несжатые лет
И мелем из них — надевая дурацкий колпак —
Такую муку, что белей не бывало и нет.

Мука осыпает ненужный старинный парик,
Венера в аллее стоит, опершись на весло.
Будильник в плешивой поет голове “чик-чирик”…

Он смотрит на штору и ждет, чтобы вновь рассвело.

 
ПЕСЕНКА

Не вороши лапши, развешанной
Вокруг тебя, не вороши —
И ярых пасквилей, как бешеный,
Противу власти не пиши.

Не надо нападать на кесаря,
Оспаривать его почет —
Не жаловаться ведь на слесаря,
Что кран течет, что кран течет.

А кран течет, и с неба капает,
Кружатся листья у виска —
А что в тебе еще тоска поет,
Пускай она поет, тоска.

Не жди чудес от слова праздного
И не стремись в поводыри —
А бойся только неба красного
В часы заката и зари.

 
ЛУННОЕ

Что там в небе так чудно круглится?
Это месяц, мой друг, просто месяц.
Посмотри на него сквозь ресницы —
видишь, сколько веревочных лестниц
он спускает для тех, кто хотел бы,
кто, устав от земного, желал бы
прогуляться сегодня на небо
наподобие белых сомнамбул?

Погоди — еще тень в подворотне
оказалась всего только тенью,
еще светит нам вечер субботний
по колодезной щуки веленью.
И так пылко, так зыбко сияет
этих звезд сумасшедшая горстка —
как сугроб тополиного пуха,
подожженный рукою подростка.

Что сегодня — весна или осень?
Это осень, мой друг, это осень.
Хочешь, мы у прохожего спросим,
что сегодня — весна или осень?
И прохожий, смутившись, ответит:
“Я не знаю… забыл… извините…”
И посмотрит туда, где в зените
что-то греет, хоть холодно светит.

Что-то греет еще, что-то веет,
как смычок, в этом воздухе ветхом,
и еще рассыпают нам пенни,
коронуясь, кленовые ветки.
Ну, давай еще малость побродим,
пошуршим этой звонкой листвою,
потолкаемся рядом с народом,
улетающим вместе со мною…