Да, <...> нет!
Блок

Автор:

Ну конечно, вдохновенье.
Как же без него
будет "анье", будет "енье" -
наше ничего!

Все как было, все как было
при любом царе,
ничего не изменило
точку и тире.

Сколько строчек - столько точек,
всем один ответ;
отвечай урод-сыночек,
как по струнке, "нет".

Кордебалет:

Ну вот тебе на блюдце "нет",
на, говори! А дальше?
Все кральше, кральше
кордебалет.

Все тоньше писк из уголков
и аппетитней корки,
глазей из норки,
на па котов.

Погибнет рыбка средь пруда,
в траве найдется тельце...
Такое дельце...
Ла-ди-ду-да!

Все изъявительней задор,
творительнее скука,
одна наука:
вливайся в хор!

Летят объедки со стола,
отгрызки и обрубки,
хрипят голубки:
урла-урла!
Хор (не мы):

Как в канатах корабельных -
нить от воровства,
так в накатах колыбельных
прячутся слова.

Ничего не видно, даже
тьмы-тьмы-тьмы-тьмы-тьмы,
в теплой, топлой, полой саже
спрятаны не мы.

Немы были, немы сплыли,
если бы не ты,
были нети, стали были,
пряжа темноты.

Темной ниткою на палец
ты нас насучи
и ходить по кругу пялец
ты нас, нас учи.

Бабка-нянька, пряха праха,
не смыкай же глаз,
чтобы выросла рубаха
поскорей из нас.

Нянька:

Клок шерсти, клок,
ждет тебя челнок.

Ветер дрожит,
парус лежит.

Парус не поднять,
нечем привязать.

Без тебя никак,
полезай в просак.

Нитку твою
с красной двою.

Пальцы болят,
не пущу назад.

Локти болят,
позову солдат.

Плечи болят,
суну пятки в ад.

И тогда твою
песенку спою:

Клок персти,
клок...

Песенка:

Спроси-ка, спроси у сна
с лодочки половить,
только ты, чур, блесна,
а я буду нить!

Будешь медная ли, золотая,
или вовсе оловянная простая
ложка - воздуха зачерпнуть
и по самое дно нырнуть?

Рыбка-царь, да не царь - самозванец,
пропляши-ка, душенька, танец:
то ли птичка набьет зобок,
то ли рыбка набьет роток!

А смотри, а смотри, и полегче
птички клюнет кто из певчих,
а смотри, а смотри, и половче
рыбки клюнет кто из пловчих!

Хор:
Пустой оркестр
в пустом саду
пустяк оттрескал
в пустую дуду.

Ты на эстраде
пустой - пуста,
как бога ради,
как пусто-то-та.

Короче вдохи-
выдохи дней,
нет караоке
твоего грустней.

Песенка:

Сказано тебе: сегодня
спи, а завтра - помирай,
медленная небосводня
вертит свой тартарарай.

Чуть подветрен планетарий
где-то с нашей стороны,
сквознячки вечерних арий
и слышны, и не слышны.

Не ложись на край, не надо:
я сама тебе спою...
Медленная серенада
вертится в тартараю.

Серый глобус чуть надышан
где-то с нашей стороны,
ветер виден и не слышен,
мы слышны и не видны.

Все спою тебе, что знаю,
только не смотри туда,
где, наморщенная с краю,
медлит мертвая вода.

Кордебалет:

Отошел, и где он?
Куда отошел?
За каким таким делом,
каким шишом?

Никакого дела
нет у него.
Что за дело без тела,
без своего?

Рубаха на теле,
плоть на кости,
хоть крути канители,
хоть не крути.

"Рифа" проще нету,
и "бочка" - пустяк,
может песенку эту
любой дурак.

Иов:

Отошел, и где он?
И куда ему?
Тени, и те вон,
могут во тьму.

Некуда, негде,
не к чему льнуть
в этой одежде
покроя "забудь".

Но только прежде
возьми, обними
в любой одежде
покроя "сними".

Песенка:

Не так ли ты лице,
Кумир Сандаловый,
во млеющей руце
подносишь малое,

что скрынку с тертой краской,
какой - не угадать,
за хвойною замазкой
под ноготок не взять.

Доличные палаты,
твари, небеса,
пчелиные взятки
за Видение Лица.

О мед и розы! Ближе...
Воочию... Скажи:
возьми, возьми, возьми же
и в сердце -

Кордебалет (порча):

Положь-ка цветочки!
Мнешь лепесточки!
Посмотри на квиточки,
потом прикинь.

Любой лепесточек,
тут - ноготочек,
что-то вроде заточек:
под сердце двинь.

Не трожь-ка голубку!
Мнешь ее шубку!
Заплати за покупку
потом - вперед.

У каждой голубки
в глотке по трубке,
они цедят сквозь зубки
осиный мед.

Отвянь от рыбешек!
Что им до крошек?
Накормить этих крошек
не сможешь ты.

У каждой рыбешки -
мордочка кошки,
и вгрызаются бошки
в свои хвосты.
Песенка (хождение по мукам):

Никаких тебе ключей
(это вредная привычка),
но скрипичная отмычка
отмыкает сто дверей.

Сто дверей, как сто зверей,
каждая скрипит как знает,
та рычит, а эта лает
по дороге меж теней.

Меж теней, как меж огней,
каждая встает навстречу,
ну чего я им отвечу,
ну чего я им - Орфей?

Им - Орфей, тебе - морфей
(морфий, вроде, как-то рано),
в общем, глючное сопрано,
лемурийский соловей.

Приставы (арест):

Ну-ка, соловей-соловка,
ну-ка, славный птах,
тараканяя наклевка
ждет тебя в кустах.

Далеко ходить не будем,
только от и до,
там с тобой мы все обсудим
в стиле у-хон-до.

Соловейке - тараканы,
человейке - лесть,
есть у нас и меломаны,
и гурманы есть.

Чтоv ты пропоешь всю ночку,
лучше бы не знать,
на печенку или почку
будет что менять.

Иов:

До конца его теснишь,
отступает он как мышь,
и не знает, в чести ли
его детки, или...

Кордебалет (суд):

Ах ты, дура, дура, дура,
дура лекс сэд лекс!
Дура, дура, процедура,
дуралексит рэкс!
Дура, дура, партитура,
не свернуть нам из C-dur'a!
Фьоритура! Фьоритура!
Вот и весь рефлекс!

Приставы и Песенка:

Когда за Бежиным лугом
Заговорит там-там.

- Сопрано эпохи,
дела твои плохи,
в переводе на "лохи" -
полк лохов.

- Короче эпоха
короткого вдоха...
Ну а если для чоха -
сто полков.

- Откроем картишки:
кафтан-то у Тришки
не длиннее манишки
тоже ведь.

- Так в этом вся фишка!
А ну, другой Тришка,
удивительный Тришка,
станет петь?

- Давно его "минусом"
торгуют на вынос там,
где там-та-там-та-там,
там-та-там-та-там!

- Там-там...

Песенка:

Со всеми бесами угоvльными,
Тупыми, острыми, продольными
(Какие бывают еще?) -
За это пятнышко горячее,
Невыводимое, незрячее
(Какие бывают еще?)...

Приставы (казнь):

Красная нитка,
thin red line,
пытка не пытка
в сердце тайн.

Нитка в убытке
быть должна,
главное в нитке
не длина.

Главное нитку
растянуть,
чикнуть навскидку
и не сморгнуть.

Нянька:

Нитку на нить
не наживить.

Для узелка
слишком тонка.

Новую спеть
мне не успеть.

Нитку твою
с красной не сдвою.

Красная была,
стала чуть бела.

Позову солдат,
пусть похоронят.

(Воры придут,
тебя украдут.

Черту продадут,
будешь черту шут.)

Хор (солдаты):

В пустом саду, увечные,
под листвой,
походные, беспечные,
держим строй.

В пустом саду, печальные,
под дождем,
встречальные, прощальные,
мы идем.

В пустом саду, бесцельные,
средь огней,
пустые, канительные,
все ровней.

В пустом саду, забытые,
в темноте,
забритые, убитые,
те, те, те.

В пустом саду, бесцветные,
легкий взмах,
уносим, безответные,
прах, прах, прах.

Пифагор:

Солнце звенит сквозь какие-то ветки:
"Жрите мои золотые котлетки!"
Свистнул Меркурий: "Спускайтесь во двор,
я покрывало у мамки упер!"
Крутит Венера бедром хула-хуп:
"Не упускайте из виду мой пуп!"
Тянет свое караоке Земля:
"Соль-соль-ля-си-си-ля-ля!"
Марс и Юпитер гудят в унисон:
"Тон-полутон, сон-полусон..."
Дышат Сатурна дорийские мехи:
"У-фа-фа, уф-фа". А дальше - помехи...

Послесловие
<...> Во-вторых, ты рассказываешь некую историйку, почти уголовную, криминальную, словом, детективную, правда? И сюжет в ней наверняка имеет место быть, только поди сыщи этот сюжет... Это - издевательство. Оно не всем придется по нраву. Могу сказать, что и мне оно не по нраву. (Из письма читателя.)

<...> Вот сюжет моей поэмки. Пряха, нянька, повитуха, Парка-Мойра-шмойра сучит из шерсти-сажи, чего-то теплого и бесформенного темную нитку человеческой жизни. Об этом ее просят... ну, назовем их "не-мы", нерожденные, грубо говоря. При этом они хотят, чтобы их темная нить была сплетена, сдвоена с красной нитью песенки (души, сознания, совести, чего хочешь), которую поет прядущая бабка-нянька. "Как в канатах корабельных" - это в канатах английского флота, в которые впрядали красную бечевку, чтобы при краже каната всегда можно было найти вора (см. в конце "тебя украдут"). Бечевку вплетали так, что вытащить ее можно было лишь распустив весь канат. Отсюда - "красная нить". Ну ладно. Дальше нянька говорит, что вот, мол, челнок жизни подан, парус готов, да не на чем этот парус поднять, а ты-то и будешь той нитью-канатом, на котором его поднимут. Так что полезай в просак (устройство, где плели бечевки, веревки и канаты). Я тебя довью, доплету, пусть у меня хоть руки отсохнут. Дальше жизнь начинается и человек плывет по ней, сплетенный с песенкой (как хочешь, так и понимай). Обязанности няньки переходят к песенке, она теперь растит, кормит, наставляет, оберегает и направляет, потому что она все знает, причем знает главное, что все будет плохо, знает про смерть, потому что к ней близка, и т. д. Песенка в мире одинока, никто ее не слушает, человек, взрослея, разучивается петь под ее караоке. Но это в будущем, а пока что: спи (а завтра помирай). Дальше человек и песенка неизбежно друг от друга отдаляются (искушения, порча и т. д., см. изуродованные "цветочки", "голубки", "рыбки", как ласково называют детей). Мир (кстати, C-dur, до-мажор - символ сугубо материального и красный цвет у Скрябина) признает песенку сперва бесполезной, потом вредной и опасной, потому как по мукам она, видите ли, ходит и хочет внимание человека на эти муки обратить, сама, правда, понимая, что впустую (но именно в силу этого она и т. д.). Песенку арестовывают, судят и казнят. И все это в атмосфере канканного безобразия, словесно-телесных судорог и прочей мерзости, а главное - цинизма. Приходит нянька, хочет, но не может воскресить песенку, так что человек теперь черту шут до конца, до "отошел, и где он". Это из Иова. Иов тут возник оттого, что он в своих ламентациях задается, в частности, животрепещущим вопросом: что будет с его детьми после его смерти, в какие руки они попадут, будут ли в чести или нет, будут хороши или плохи. Это, в общем, центральный вопрос. Какие-то солдаты-калеки (другие песенки) забирают свою убиенную коллегу и уносят ее куда-то вдаль, как и полагается солдатам. Пифагор, как держатель патента на музыку сфер, поет очистительную песнь, обращенную к детям. "Соль-соль-ля-си-си-ля-ля" - это (увы, не в той тональности) "Ода к радости", в которой и растворяется песенка. Более или менее необходимый комментарий: Эпиграф из "Да, так диктует вдохновенье". "Погибнет рыбка средь пруда, / В траве найдется тельце <птички>" - это Случевский, "Мой сад оградой обнесен" (Песни из "Уголка"). Караоке (оно же "минус") в переводе с японского - пустой оркестр. "Риф" и "бочка" - гитарно-ударные термины. "Глючное сопрано" - Орфей у Глюка для женского голоса; кроме того, тут где-то доносится "Орфей в аду" Оффенбаха. "Тараканяя наклевка" - соловьев подлавливают на тараканов. "Дура лекс, сэд лекс" - любимое крылатое выражение главнокомандующего. "Thin red line" - в одном из первых сражений Крымской войны (по-моему, при Балаклаве), англичане, построенные в две шеренги, выдержали атаку русской кавалерии, после чего "тонкая красная линия" значит сам знаешь что. "Покрывало мамки" - покров Майи. Дорийские мехи Сатурна - по Пифагору, Сатурн звучит в дорийском ладу, торжественно и важно. (Из письма к читателю.)