* * *

Я как будто иную жизнь обретаю в душе.
Все сомнения, весь царивший во мне разлад,
все тревоги, меня измучившие на суше,
все смывает с меня торжественный водопад.
К обновляющейся душе приливают силы,
и в глазах возникает ясный и свежий взгляд;
я как Лазарь, недавно вышедший из могилы.

А когда я себе на голову лью шампунь,
все вокруг наполняю запахом очищенья,
и действительный мир так легок, что только дунь - 
все рассыплется от особого ощущенья;
и, намылившись от макушки до пальцев ног,
понимаю, что мне дарует свое крещенье
этот теплый непрекращающийся поток.

И в сознании так светло, и биенья сердца
так размеренны, что не хочется вылезать
и под парусом равнодушного полотенца
выходить на холодный берег и жить опять.

* * *

На площади в тот вечер я ждала - 
вы думаете, друга? Нет, подругу.
И стая голубей вокруг была
похожа на стремительную вьюгу;
звенели вдалеке колокола,
и солнце расцвело на всю округу.

Мы встретились и к гавани пошли,
любуясь с небольшого расстоянья
на то, как оживляют корабли -
вы думали, матросы? Нет, названья:
и брызги долетали до земли
от килей "Посейдона" и "Тайваня".

Мы сели на скамейку, и уют
воды нас от работы и учебы
так сильно отдалил, что Страшный суд
вернуть нам все, что прожито, не смог бы;
и я была в теченье тех минут - 
вы думаете, счастлива? Еще бы!

* * *

В наши дни не принято быть счастливым;
разве только в детстве, на Новый год,
и в рекламном кадре, в обнимку с пивом,
и в стихах, известных наперечет.
Ни любви, ни творчеству, ни природе
не приблизить призрачный небосвод.
Глубина трагедии нынче в моде.

Только я, идущая наугад,
беспричинной радостью одержима,
потому, что рядом гора и сад,
и витрины, вывески мчатся мимо.
Для меня прохожие все - жрецы,
и в ближайшем баре ворота Рима.
Я беру фантазию под уздцы,

и к еще невысказанному счастью
моя жизнь и память подходят мастью.

* * *

На каникулах каждый год мы идем в Макдоналдс:
с нас ведь детство еще не скинуло свой покров.
Против нежности к бутербродам бессилен Хронос,
а картофель и кока-кола - дары волхвов.

Каждый год мы идем в кино, и при том - все вместе:
занимаем одной компанией целый ряд,
а потом говорим о виденном честь по чести,
как философы о бессмертии говорят;
по дороге домой, как искры любовной лести,
на деревьях огни рождественские горят.

В новогоднюю ночь всегда мы поем каноном,
наполняя счастливым хором огромный дом,
перед тем, как в двенадцать ровно стеклянным звоном
поприветствовать час, который давно мы ждем.

Так каникулы повторяются год от года,
безмятежный узор уюта и красоты,
и душе позволяют верить, что есть хоть что-то
неизменное средь обмана и суеты.