FUNKY SABBATH I

I

Медленно, как в кино, машут здесь руки,
самозабвенно, до одури, то ли прощаясь,
то ли клеем "Момент" блаженный момент 

продлевая. Между пальцами - белесое небо;
старик-инвалид по субботам перед отелем 
машет протезной рукой, в нем пропал джазмен; 

нет, кроме шуток, и сразу ясно: всякий, 
кто покидает сей город, уже не вернется.
Черная кожа протеза, кожа руки, только не надо

горестных жестов, тоски расставанья, покуда
взмахи руки не закроет проезжий трамвай,
что ищет трамвая-собрата. Кабинка водителя

замурована обоями под желтый кирпич. 
Не надо прощанья. Ты помнишь место, я помню час.  

II

Не будет ни прощанья, ни печенья. Афиши. По обочинам
счищают снег и лед. Заборы FUNKY SABBATH 
сулят нам на сегодня, вечер свинга,

но для богатых: блейзер, фейс-контроль.
Под памятником Ленину подростки, втроем, 
продрогшие в куртчонках, под синюшным

расщельем губ (вместо зубов - пустоты) 
пакетик с клеем ходит по рукам.  
Над ними исполина многопудье,

в руке, прикрывшей печень, недостает стакана. 
Причем тут музыка. Я рук своих не чую. 


III

В бездельный час заката, под плакатом
поволжских немцев смур Калининград:
"MEI HEIMATLAND, MEI WOLGALAND" II . 
 
Значенья слова "FUNKY" III познаешь ты мигом
доходчиво и точно, прямо в рожу аккордеоном. 
Ни пения, ни пляски, ни братков под газом. Только

сиротский взмах руки и пожеланье СЧАСТЛИВОГО ПУТИ
от нюхачей, их смурый взгляд, их бледность отморозков.  

ПОСЛЕ МОЛНИИ

После молнии цокот металла по мостовой
кажется звонче, задолго до утренних сумерек 
и много прежде, чем они, не глядя, неспешной рысцой
вывернут из-за поворота, конные стражи порядка.  
Взгляд в пустоту, никого не замечая - ни этой вспышки  
над козырьком подземки, ни этой, лишь слегка заросшей, 
пробоины в бетоне, ни дыма из створа ворот,
поначалу тоненькой струйкой,  
ни брызнувших осколков и щебня, 
ни трещин, молнией зазмеившихся по стене.
И тишина (может, они все еще там, замерли в шахтах,
может, на крышах все еще дежурят дозорные,
рука на жерле прожектора, все еще теплого?)
у окна, в четвертом этаже, где перед тобой
мечутся вспышки молний как разрывы, 
и этот неведомый скрежет металла по мостовой.   

ДИКИЕ СТЕПИ  ВОСТОКА

Степи Востока, про сок в упаковках и смрад городов
можешь забыть, глядя на мою прокопченную руку,
о, ты, погода моей души. Где-то вдали 
в клубах пыли и памяти увидишь хмель,
перемахивающий через плетень. Ты, онемение
моей затекшей руки, ты поразишься,
когда мы встанем там, на краю простора,

под тополями. И этот дурманный запах,
пусть не такой,  как вчера, но ты удивишься
сколько всего я способен тебе навеять
там, на насыпи, над восточной степью, 
ранним вечером, в лучах заката. 

РАПС

Пустынный проселок, полдень, ты  за рулем,
в приемнике две польские программы попеременно,
а в тебе тишина, и кажется вскоре: ты вырос
вовсе без слов, и вдруг прямо перед тобой - 

поле рапса, ясно очерченное, густой посевной работы, 
оно наплывает, оно заполняет собою все до краев,
и тебя, до корней волос,  и лоб, и глаза, и всю душу;

то, что когда-то станет растительным маслом,
сейчас шелестит пред тобою рапса солнечным морем... 

ГРЯДУЩАЯ СИНЕВА

Она черпает из бочки синеву, русскую 
краску на заброшенном военном объекте. 
За стеной бумага в масляных пятнах, 
тавот, пленка, открытки, плакаты -
"Оказание первой помощи",   
инструкции голубоватым шрифтом.
Мы не читаем, мы бродим как в трюме,
по щиколотку в синеве, по машинному залу, 
совковой лопатой черпаем синюю краску
и засыпаем в ведерко. Воротник дыбом, 
небо в проеме расплывчато, здесь, в зоне,
в запретном лесу, небо совсем морское. 
Свежие пласты синевы, отслаиваясь, опадают со стен. 
Я собираю старые вахтенные журналы, 
пока ты за стеной все черпаешь ядовитую краску,
синие руки, фосфоресцирующие башмаки. 

СНЕГ

Иль ты про чаек, про наши ботинки на пирсе
ночью в снегу? Триест или Турку, 
Турку, Триест - где эти хлопья, фигуры, 
наши подошвы,  на что наступают они? 

Иль ты про этот свет на краю, про глубины и бездны, 
про этот взгляд, открытый, как море? Нет того снега,
хотя вокруг только снег, грязное месиво, лед, жвачка, но нет того снега. Тот снегопад - это все, что я помню, 
синий свет на ладонях, прошлого синий сугроб. 

Перевод Михаила Рудницкого
 
I Кайф по субботам (англ.).
II "Отечество мое, мое Поволжье" (нем., диал.).
III Игра значениями английского слова "funky": "вонючий", "грубо-материальный", но и "медленный", "блюзово-свингующий" - в музыке.