1

Вот бабочка. Она черна, как ночь.
Черты лица — чернильницы короче.
Вот бестолочь! Зачем ее волочь?!
Сачком пыльцу сбивать? Туманить  очи?

Ворованное платье надрывать,
чтоб обнажить и утащить в темницу,
где тайно и срамно короновать
и уложить в стеклянную гробницу.

От умницы, блистающей, как сталь,
оставить только семечко льняное
да туловище узкое. Так встарь
блюли  воображение больное.

Потом валялись в комнатной пыли
в унынии. Или в пылу, лихача, 
из всех углов вселенной волокли
сокровища  — и бормоча, и плача:

шелестокрылых  прибыло полку
из далей луговых,  из плюшевых волокон,
из космоса, где, лежа на боку, 
вращается, как шар капустный, кокон...

2

С тобой одним — до стона ли,  до крику,
соседствуя, лежа (ль) —
я не могу подолгу — поелику
мне времени оранжевого жаль.

Трудна задача — не давать обетов,
как бы: «любя, умру»...

То час ночной — суров и фиолетов —
упрется и ни «тпру».

То на заре — вишневое (ли) вече? —
сиреневая мга...

То промеж нас — час от часу не легче —
пробьет пространство вольтова дуга.

     
3

Ты — моя королева, городская управа!
Свет то падает слева, то он падает справа.

Так топорщится, тщится — свет, искусственный вроде,
освещая вещицы, у тебя на комоде.

Не просыпались в сито меж былыми веками
голубые бисквиты, медь и бронза с гербами.

Я стою у постели — как стоят настороже,
изумлен и растерян — сразу видно по роже!

Я, когда у порога влез в огромные тапки,
думал, ты недотрога — клон любимой прабабки.

Стану — мрачною тучей, над тобою раздетой,
над старинной, влекущей, золотою монетой:

ни милдруг, ни товарка — бренд на тушке товара,
ты — торговая марка — бред души антиквара...

4. ХОЛОСТОЙ

Если этот туман не пропитан ядом,
то почему голова болит?
Город, где хочется ругаться матом,
где свет не светит и не горит.

Если идти по снежной аллее,
по улице имени подлеца,
станешь упрямее или злее
от самой маковки — до конца...

Если дойдешь до дверной коробки,
то не рычи, не стучи и не вой.
Видимо, ты человек не робкий,
и на поверку — свой.

Если ты искрою Божьей отмечен,
то, в мощную дверь вставляя ключи,
вспомни, что молод, не искалечен —
и не кричи, не кричи...

От постсоветского и простого
гиперпространства — куда уйдешь?
Даже от выстрела холостого,
аж до нутра, пробирает дрожь.

Словом нечистым, гляди, не поранься,
горло свое — не калечь...
Лучше врубиться в судьбу пораньше
или пораньше  лечь.

5. ОДИНОЧКА

Никого не привечай. Не зови на черный чай,
а тем паче, на зеленый...

Ночью свет не выключай. Не прокисни невзначай
от слезы своей соленой.

Дважды два, конечно, три. Никому не говори
о тоске непреходящей.

Но сама себе — не ври. Дверь однажды отвори
на призыв сумасводящий.

Ишь, тоска — впилась как клещ. Душу ложью не калечь.  
Не о том же ты радела,

чтоб на это ложе лечь, соответствуя, как вещь,
страсти коллекционера.

6. СБЕЖАВШАЯ ДУША

Слово дорого, ан глянешь — ни гроша.
Не по делу расточительна душа:
не маячит, не судачит, не брюзжит —
словно золото заначит и сбежит...

Канет каплею с пера — не уследишь,
и глядит из-за бугра, как нувориш.
Кредиторами обруган — долг отдашь...
Отчего такая мука, злой кураж?

Отчего тоска лютеет, валит с ног?
Словно слово обеднеет хоть на слог.
Словно розыгрыш картежный, в дурачки,
будет фраз твоих промеж —  втирать очки.

Словно вся литература — дом на слом.
А ведь умница, не дура — есть диплом!
Но, схватив перо за кончик, словно псих,   
все ж не знает, чем закончить этот стих.

7. ЛЮБОВНЫЙ  ШОК

Любовь моя, во мгле полураспада
хрустящая, как плитка шоколада
в холодной металлической фольге:
симфония или картина Ге.

Склонившись над твоим атласным лоном,
в одном с тобой ряду коллекционном
хочу стоять на полке и в шкафу —
с Ли Бо в соседстве, либо же — с Ду Фу.

За три рубля каракулевой славы
хочу вписать в тебя столбцы и главы,
одеть тебя в алмазы и меха —
богатого и знатного стиха.

Любовь моя, скажу тебе короче:
зачем тебе снега твои и ночи?
Лежит коллекционное тавро
на пажитях, тем паче на Миро.

Чугунную чернильницу литую
в небесном консулате залитую,
чтобы в письме твоей просить руки.
У Тютчева об этом ни строки...

Любовный шок — шалфей и медуница:
цветочная пыльца, как пыль, курится,
как шлейф летит, как белая фата,
как легкий звук из моцартова рта.