CAPE COD, MA
    
Океан - это море в квадрате и в кубе,
это даль, что становится жизненным взглядом.
Мы свободу свою недостаточно любим,
и она отвлекается в сторону сада,

если есть таковой, или в сторону снега,
или в сторону сна, или в сторону лета.
Кто откроет тебя, океан, всем разбегом,
кто споткнется о край твой и берег, о где-то,

чего не было прежде, не будет и позже.
Я стояла у черного диска, иголкой
ты с шипеньем водил, чтобы стала дороже
эта ария меццо-сопрано и шелка.

Так куда же уйти от тебя, мой любимый,
ненаглядный, слепой, шелестящий бумагой, -
партитурой, где время проносится мимо,
уступая всему, что соленая влага.

ирпичная стоянка человека,
куда он, как всегда, приносит ужас:
пакет вощеный с ветчиной и млеком
и книжку, где есть вымысел досужий.
    
Он ест, читая, и в постель ложится.
Ему не спится, за окном светлеет.
Скрипит, старея, комнатная птица
от имени безумной Лорелеи.

Стучат часы, не менее докучны,
чем вопли обретенного народа.
И человек, внутри стоянки скучный, 
снаружи скучный, потому что мода

прошла на человека, одиноко
свой виски пьет. А время года - слякоть.
И лист спешит зарыться в землю боком.
И только Бог еще способен плакать.

OLD LYME, CT
В пепельном платье она,
он в пожилом пиджаке.
Бьется о берег луна,
вянут гвоздики в руке.

Вянут, не могут завять,
чтобы их бросить в прибой.
Смерть - это целого часть,
целое - только любовь.

Так расплескалась, смотри,
даль запредельная, соль.
Все мы умрем до зари,
чтобы забыть тебя, боль.

В розовом платье она,
он в молодом пиджаке.
И, набегая, волна
рушит их дом на песке.

TENAFLY, NJ
Маленький городок
на берегу реки.
Лето плетет венок - 
злаки и васильки.

Шпал не видать, зарос
рельс, отстучал вагон.
Где-то быть должен мост,
а за мостом заслон

леса, а вскоре вновь
маленький городок,

где виадука бровь,
вод голубых зрачок.

Жить бы здесь век-другой,
родиной величать.
В горле комок тугой
сердца не ощущать,

слезы не лить, не петь
птицею без гнезда,
что, выбирая твердь,
выбрала твердь листа.

BETHLEHEM IN STURBRIDGE, MA

Полночная бабочка, моль,
с чьих крыльев сошла позолота.
Спешит перелетная голь
на пламени жаркую ноту.

На красную, страстную, на
больную, что слижет шершавым,

тугим острием языка
полета усвоенный навык.

Но твой это взлет и твоя
охота к блистательной жизни,
которая смерти родня
и не подлежит укоризне.

WORCESTER, MA
Птица вскрикнет на рассвете
и умолкнет на закате:
"Мало видела на свете
рядом я сестер и братьев.

Утром небо золотое
и лазурное под вечер.

Пропадает голос, то есть
пустотою срок отмечен".

Умирает голос, словно
птицы не было в помине.
Лишь одной души готовность
затеряться в небе синем.

BOSTON, MA

Игроки возвращаются с поля для гольфа домой.
Оставляет прогулочный катер тропу за кормой.
Есть быки, но Европы нет, чтобы сидеть на быке.
Здесь нет смерти, а если случается, то вдалеке.
И поэтому всякий наивен, развязен и прям.
Океан разделяет пространство слезой пополам
с белоснежной улыбкой, на твердь набегая опять.
Если множится срок, надо что-то от срока отнять.
Надо что-то забыть, сдвинуть с места, глаза протереть.
Надо как-то вернуться сюда и остаться тут, ведь
вес имеет лишь то, что без почвы, без почты, как слог,
как вода с небесами. Храни же Америку, Бог.