Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 2003, 5

Стихи



ГЕОМЕТРИЯ

Лес, львом ярившийся вокруг,
как в клетку втиснут в Летний сад.
Но сучья, как обрубки рук
Волынского, кричмя кричат.

Кричит отрезанное прочь.
Уродуемое кричит.
Прокрустизованная плоть
материи - кровоточит.

А регулярность перспектив
крушит деревья и кусты,
страшна, как регулярный стих,
стучащий молотом в виски.

Куб. Параллелепипед. Куб.
Прямая. Перпендикуляр...

Так воцарялся Петербург.
Так он пространство покорял.

* * *

"Петр Великий" Добужинского.
То ли рыцарь, то ли робот,
и немыслимый для жительства - 
декорация, не город.

Рыцарь - цельнометаллический,
руки-ноги из железа...
Город - чисто символический,
словно тонкая завеса.

Рыцарь - злой, лицо жестокое,
как все рыцари в Европе...

А за той завесой тонкою - 
тыщи верст леса да топи.

* * *

Финский залив:
и когда-то и днесь - 
амфиболит
и гранатовый гнейс.

Санкт-Петербург:
три столетья подряд
в каверзный грунт
грузнет каменный град.

Бронзовый конь
и гранитный валун:
бури морской
зверовидный бурун.

* * *

В том таинственном Кронштадте,
где без пропуска - ни-ни,
не осталось в результате
никакой моей родни.

Там на площади Соборной
мастерскую дед имел.
Заработок - не зазорный:
золотых был мастер дел.

Жил там дед мой, жил там прадед,
жил отец мой и дядья...
Если кто меня прокатит,
прокатился бы и я.

...Лишь собора виден купол
с комаровских берегов
да в груди чуть тлеет уголь - 
безответная любовь.

* * *

В годы оттепельной теплыни
нами цвел наш коралловый риф.
Холодало. Иные отплыли,
к берегам чужеземным приплыв.

Остальные остались. Все вместе
строим риф наш, наш каменный текст,
в трехсотлетнем его палимпсесте
много есть недописанных мест.

Он растет, монолитный и твердый,
будто фельтеновская скала,
подтверждая и ритмы и формы
фальконетовского коня.

Вот она, петербургская школа,
что насильно формует тебя.
Может, есть в ней от Пушкина что-то,
но скорее всего - от Петра.

Что за странное петроподобье
петербургской строки и строфы
здесь, где зданья стоят, как надгробья,
так строги, так стройны, так страшны.

Здесь, где Петр,
здесь, где конь,
здесь, где камень - 
петербургский коралловый риф,
этот каменный миф, что веками
воздвигаем своими руками,
на костях воздвигаем своих.

Воздвигаем при жизни и после.
Три столетья прошли как три дня.
Вместе с теми со всеми, чьи кости
здесь лежат, - помяните меня.

Версия для печати