* * *

Сколько же накручено в модерне!
Штрих добавь еще - и всё, провал
Замысла... От лавров и от терний
Тянется твой стрельчатый портал
Ввысь. И не направить в перспективу
Взгляд, навстречу выплывшую из-
За стены ажурной, - так ревниво
Нас берет он за душу, каприз
Той эпохи фрачной и сюртучной,
Царским "Манифестом" и войной
Взятой в рамку, эксклюзивно-штучной.
Вот он - моложавый, кружевной,
Северный наш, серый, уличенный
Чуть ли не во всех семи грехах,
С нами говорящий увлеченно
На живых и мертвых языках
С лишь ему и ведомой свободой.
Так суметь нащупать, зацепить
Нерв истории - и все народы
Вызволить из хаоса, на нить
Нанизать живую вереницу
Снов, собрать их под один фронтон!
Может, здесь для тройки нашей, птицы,
С грохотом летящей под уклон,
И мелькнула, осеняя разум,
Дивная возможность, чистый лист...
Тот, что у Европы отнял разом
Молодой боснийский террорист.

            * * *

Вот для чего, к примеру, мне музей
С такой подробной дарвинской раскладкой
На полочках? Мне все равно ведь всей
Не удержать системы этой шаткой
В сознании, не воспринять всерьез
Идеи... Не запомнить мне и сотой
Ведь доли этих морд, оскалов, поз
Застывших - смерть застала за работой
Бедняжек, мигом обрекая их
На зависанье в прерванном движенье:
Стеклянный плен... И котиков морских
От львов не отличить - хоть целый день я
Здесь проторчу, глазея в никуда.
И от тоски, состав мой стерегущей,
Троллейбус не оставит и следа,
Всё растворяя в булькающей гуще
Народных масс. Так что мне нужно от
Скелета льва, макета крокодила,
Который даже строй моих забот
Вялотекущих усыпить не в силах?
Ну разве что заполнить интервал
Между дневною и вечерней парой.
И то - здесь нужен морж или нарвал,
Чтоб лед поддался с первого удара.