Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 2002, 1

Стихи


* * *
О чем еще нам говорить с тобою?
О чем молчать, прощаясь на бегу?
Ведь только небо бледно-голубое
да голуби на мартовском снегу

так безмятежны, так красноречивы,
что лишними становятся слова...
Но скоро, скоро ветви
                       старой ивы
надумают - и сменят кружева.

Зашевелятся лиственные тени,
своей игрой скрывая некий клад,
и белым, влажным пламенем сирени
однажды днем зеленый вспыхнет сад.

И мы, томясь своим порывом странным,
друг к другу безбоязненно прильнем...
Как можно жечь таким благоуханным,
таким безгрешным неземным огнем?

Но тянется совсем другая повесть,
где сердца стук - как поступь
                            каблуков...
И только солнце, как больная совесть,
выглядывает из-за облаков.


ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ

1
Недоступные нашему зренью,
души грешников стонут в аду...
Сладко пахнет персидской сиренью
летним вечером в Летнем саду.

Ничего за живых не решая,
молвил Бог, что в назначенный срок
вновь Медведица будет Большая
головою стоять на восток.

Но, друг друга обняв, мы забыли,
что нам звездный сказал алфавит:
из забвенья, тумана и пыли
наша бедная жизнь состоит.

Из печали, греха, покаянья,
из любви, покаянья, греха,
из объятия тьмы и сиянья
в еле бьющемся сердце стиха.

Бог ли держит меня за запястья,
куст ли каждым дрожит лепестком,
как короткое летнее счастье
в запыленном саду городском?

2
Кровь видна под корою осины.
Летний сад облетел и засох.
Плоть младенца из высохшей глины
в чреве женщины вылепил Бог.
Я услышала то, что хотела,
в городской запыленной глуши:
тень - не копия смертного тела,
а рисунок бессмертной души.
Не потрогаешь душу руками,
как созревший до времени плод...
Сердце бьется, как птица о камень,
как усталая рыба о лед.

Сердце бьется, а песня поется,
так что грудь начинает колоть.
Да, когда-нибудь в землю вернется
из земли сотворенная плоть.
Минет жизнь - и покажется длинной,
как протяжное эхо в горах,
глина снова смешается с глиной,
новым прахом насытится прах.

Но и смерть - лишь любви средостенье.
Из земных вырываясь тенет,
с тихим трепетом легкою тенью
дух мой в Божьи объятья скользнет.


ДВЕ МОЛИТВЫ

*
Xолодным лунным светом осиян,
меж нами спит огромный океан,
где рыбы молят Бога о пощаде.
Открыв лицо небесному огню,
я мысль об аде от себя гоню - 
и масло умножается в лампаде.

В потоках слезных на лице земли
деревья гибнут, тонут корабли,
над каждым домом слышен плач
                             ребенка.
Но сколько нужно бурь перебороть,
чтоб не в огне явился нам Господь,
а в тишине, в дыханье хлада тонка.
Как хочет рыба лечь волне на грудь,
так хочешь ты забыть меня, уснуть,
иль, превратившись в облако иль птицу,
слагать стихи, в огромном небе плыть
и Бога милосердного молить:

"Чувств просвети простую пятерицу
и попали мой грех, мою вину,
пусть в этом небе я пойду ко дну,
как камень, что случайно брошен
                                в воду..."
И вот, среди житейских бурь и битв,
услышит Бог слова твоих молитв
и, как ребенку, даст тебе свободу.
*
Меж нами льется времени поток,
и надевает вдовий свой платок
моя любовь. В цветной ее одежде - 
заплаты слез, страданий лоскуты...
На все мои мольбы, любимый, ты
молчаньем отвечаешь,
                              как и прежде.

Как некий мед, добыт из горьких трав
полынный сок. И ты, конечно,
                               прав -
мы не одни грешим на этом свете.
Нам в этом мире больно жить, пока
нас помнят реки, камни, облака,
растения, животные и дети,

и черный мак, и алый цикламен...
Из Книги жизни в Книгу перемен
перетекают имена и числа,
а там - бежит вода, танцует мох,
и Бог разлук - какой-то странный
                                  бог -
всё слезы льет, ни в чем не видя
                              смысла...

*
Когда умрет простая жизнь любви,
я Господу скажу: "Благослови
детей, чьи лица скрыты именами,
чьи крылья серебристы, как зола,
чьи души спят, а бедные тела
скитаются, как тени, между нами".

Худые руки на груди скрестя,
меж нами вечно наше спит дитя,
как светлый ангел в облачной кровати.
И я взываю к Господу: "Прости,
и спящего младенца окрести
в огромном океане благодати..."

Версия для печати