АЛЕКСАНДР СИМОНОВСКИЙ

2001 ГОД

Любовь приходит к финишу раньше нас —
чтобы махнуть флажком и развесить лавры.
Так сложилось: зашилась, не прижилась,
хотя, в общем, по-видимому, могла бы...

Мы любили и грезили наяву.
И бескрайнее счастье себе наметили.
Когда это было?! Года не назову.
Но помню, что в прошлом тысячелетии...

* * *

Золотая рыбка беспомощна в мире новом.
Я хочу, как пользователь опальный,
чтоб не сеть была, а любовь глобальной,
коль уж я не запрограммирован — зарифмован.

Даже если после увижу оскал грифона,
я надеюсь, что вовремя буду понят,
что меня и дети и внуки вспомнят
не по первым трем цифрам номера телефона,а по буквам, ритмам, драматургии.
И, видя, как жизнь превращается в пыль и прах,
я пою псалмы, чтоб надуть паруса тугие,
и влетаю в небесные сферы на всех парах.

* * *

Я свет в окне, вернее — солнца луч —
необходим, несносен и колюч,
во мне есть ослепительность алмаза.
Я призрак завтра или тень вчера,
морщинка беззаботного чела.
Мне каждое мгновенье жизнь зачла —
рассеяться могу, но не сломаться.

Я — радость. И у смертного одра
меня к себе не призовет хандра —
за борт ее швырну, как Стенька Разин.
И, удила нахально закусив,
широким жестом выведу курсив:
«Когда-то я был молод и красив,
теперь же повзрослел и стал прекрасен».