Памяти Г. П.

1. Программа по Сэлинджеру

Если жизнь кренится круто к обрыву
И дитя твое затерялось где-то во ржи,
Не теряй головы, то есть из виду перспективу,
Но раскрой пошире объятья и так держи.

И смотри вперед, поверх спелых ржаных колосьев,
Но ни в коем случае не назад и вниз.
Слушай гул, отливающий многоголосьем,
И свободно, прямо на твердых ногах держись.

Что бы ни было, чем бы ни кончилось дело,
Не оставляй надежду и руки не опускай.
Это тебя впервые опасно бедой задело,
Но перед глазами - поле, и лишь за спиною - край.

16 января 2001

2. После всего

Терпела. Слушала. Вникала.
Не реагировала вслух.
Горела слабо, вполнакала.
Потом переводила дух

И шла к своей больной заботе
По декабрю, по январю...
Теперь-то вы меня поймете,
Теперь и я поговорю.

19 февраля 2001

3. Оловянный солдатик

Знаю, знаю, не раз подкрадется, окатит,
И особенно на ночь.
Стойкий мой, дорогой оловянный солдатик,
Опрокинутый навзничь.

В коридоре, в твоем предпоследнем приемном покое,
На жестокой каталке...
Мы с тобой молодцы. Мы с тобой пережили такое,
Что уже и не жалки.

Ты моя благодарность, любовь, основная забота,
А теперь восхищенье.
Ты мое осознанье могучей вершины, полета
И вины отпущенье.

Это в первую очередь вспомню, вгляжусь,
Если силы не хватит.
До свиданья когда-нибудь там. Я тобою горжусь,
Стойкий мой, золотой, ненаглядный солдатик.

19 февраля 2001

4. Палата № 13

Ты не погиб в блокаду
от голода и артобстрела,
ты не попал в ополченье
(диоптрии -8),
чтоб сгинуть в первом бою.
Ты не был выслан из Питера
в 34-м по "делу
Кирова", потому что мама
скрыла ваше дворянство,
а также отца-поляка,
уехавшего в Варшаву,
оставив жену и сына,
и след его там исчез.
Итак, ты не был евреем,
и, стало быть, 49-й,
а также всё до и после
тоже прошло стороной.
Ты умер в больничной койке,
в преклонном, как говорится,
болея, меня жалея
до самой последней капли,
успев простить все обиды
и дальше жить отпустив.

Что же меня утешает,
кроме любви, конечно?
То, что номер палаты
был датою нашей встречи,
и, значит, всё впереди.

20 февраля 2001


5. Мираж в пустыне

Р. Х.

Отхожу от наркоза,
Выбираюсь из-под развалин.
Больно, Роза.
Мир по-прежнему нереален,
Недействителен, будто умер
И воскреснет еще нескоро.
Замер зуммер,
Оборвав двойную нить разговора.

Никогда отныне
Не придет. Услышит, но не ответит.
Но в пустыне,
Даже в ней, шелестит песок, задувает ветер.
И живой мираж
Возникает в дрожащем от слез просторе:
Мой и наш
Друг в краю чужом, как в пустынном море.

10 марта 2001

6. На пороге

Всех проводить, со всеми попрощаться,
Побыть немного в золотой пыли,
Потом с самой собой посовещаться
(Поскольку больше не с кем: все ушли)

И, оттолкнувшись с болью от порога,
Не оглянуться и перешагнуть.
А там не просто стелется дорога,
Но уготован и предъявлен путь.

В ночь на 4 апреля 2001