На галерах
Невеста была чуть ли не вдвое старше жениха - ей было за сорок, ему под тридцать. Она принадлежала к числу тех американок, которые говорят в точности так, как женщины из commercials (причем непонятно, кто больше заслуживает премии за мастерство имитации - актрисы рекламы или их жизненные подобия), и способны на пятом десятке надеть braces - “железки” для выпрямления зубов. При всем при том она была неплохая тетка, здоровая, добрая, веселая. Разойдясь, после долгого сожительства, со своим лосанджелесским бойфрендом, она перебралась в Сан–Франциско, нашла там работу (по продаже чего–то художественно–сангигиенического), а затем и спутника жизни, на свадьбу с которым теперь приглашала приехать.
Свадьба устраивалась, как говорится, по всем правила’м. Назначенной на 4-е июля - День Независимости, ей предстояло быть сыгранной в Сан–Францискском заливе, на специально зафрахтованном судне, под аккомпанемент праздничного фейерверка, в присутствии друзей, созванных из разных городов и штатов.
Институт брака давно не вызывает у меня энтузиазма, тяжело переношу я и parties. Но Катя не могла не поехать (это была ее подруга), и мы решили воспользоваться случаем прокатиться в Сан–Франциско. Мы приехали накануне и все–таки едва не опоздали на посадку ввиду полной невозможности - ни за какие деньги! - запарковаться где–либо по соседству с пристанью. Оставив машину в отдаленном гараже и торопливо продравшись сквозь веселящиеся толпы, мы с трудом отыскали нужный причал и, предъявив пригласительные карточки, окунулись, наконец, в долгожданную атмосферу эксклюзивности - были направлены к специальным сходням и поднялись на борт.
С одной стороны, все было как на любом праздновании - вручение подарка, представление незнакомым гостям и хозяевам, легкая выпивка, ожидание гвоздя программы и серьезной еды. С другой стороны, дело происходило на корабле, из чего вытекали особые обстоятельства - смягчающие, например, наличие верхней палубы с ее вечерним бризом, перспективой фейерверка, видом на залив и город, и отягчающие - например, полная и абсолютная невозможность удалиться, осознанная, впрочем, не сразу.
Задержке осознания способствовала эффектная сценическая неожиданность: самый брак оказался не оформленным, как это бывает, хотя бы и в тот же день, но заранее, т. е., в данном случае, на суше, так сказать, на твердой и законной муниципальной/ церковной почве, а подлежащим заключению в открытом море, на колеблемом волнами плавсредстве, перед взорами пораженной публики. Когда же все собрались на верхней палубе, невеста в белой фате, жених во всем черном, последовал сюрприз номер два: церемонию стал проводить не обычный чиновник или священник, а обряженный в парадную белую с золотом форму морской капеллан, заказанный вместе с судном, фуршетом, барменом и прочей обслугой у все той же фирмы по организации свадебных пиршеств и других пикников. В подтверждение своих полномочий он сослался ни больше, ни меньше, как на традиции британского колониального флота.
Сюрпризы не кончились и на этом. Вместо того, чтобы, как водится, торжественно признать над собой власть священных уз брака (for richer or poorer... till death do us part и т. д.), пусть обеспеченных всего лишь курсом акций пароходной компании, сначала жених, а потом и невеста прочитали каждый свою собственную версию брачного обета - явные продукты creative writing. Не помню точно, в каких выражениях, но обе брачущиеся стороны объявили о своей полной готовности примириться практически с любыми неожиданностями в поведении друг друга и обоюдном согласии на расторжение брака по первому требованию и без каких–либо претензий, аннексий и контрибуций. Все это невеста продекламировала с тяжеловесными сентиментальными ужимками, так что ее контркультурные пассажи звучали до предела клишированно. Зато жених держался безупречно и свою партию провел с редким тактом. Как говорят американцы, he was a natural - был одарен от природы.
Вообще, присмотревшись к его полноватой фигуре, бархатным глазам, гладкому лицу и мягким артистичным манерам, я задался вопросом, не состоит ли он членом особенно многочисленной как раз в Сан–Франциско голубой прослойки - до поры до времени, может быть, тайно от себя самого. Ибо в таком случае разрешалась загадка столь театрализованной свадьбы - этой костюмированной theme party, участникам которой предложено было явиться в одежде брачущихся, шаферов, свидетелей, морского капеллана и гостей на свадьбе. Все становилось на свои места. Невесте нужно было показать, что она еще не вышла из бракосочетательного возраста, жениху - что он не находится за пределами бракосочетательного пола.
Программа между тем продолжалась. Помимо еды, выпивки и фейерверка, она включала тщательно отрепетированный юмористический рассказ, силами ближайших друзей, об истории знакомства жениха и невесты, наглядно иллюстрировавший их взаимную суженость. Иногда на parties подобное ревю включает демонстрацию любительских фильмов, семейных и туристских фотографий, а также совершенно посторонних картинок, сопровождаемых шуточными комментариями, но на этот раз обошлось без видеоряда.
Я томился - деваться было в буквальном смысле некуда. Но вот, наконец, корабль завершил маневрирование по заливу и причалил к пирсу. Сразу уйти, конечно, нечего было и думать. Мы встали в длинную очередь на прощание с новобрачными. Она постепенно двигалась, и с каждым шагом я чувствовал приближение момента истины, необоримо просившейся из меня наружу. Подошел мой черед. Невесту я поздравил, поблагодарил и поцеловал самым стандартным образом, жениху же сказал:
- У вас отлично получается. Вам надо делать это почаще. (You are very good at it. You should do this more often.)
We should do this more often - стандартная формула вежливости при прощании с участниками совместного мероприятия. Катя, которой я не преминул похвастаться сказанным, только покачала головой. Жених же, как будто, не обиделся. Приехав через год в Лос–Анджелес, они посетили нас, и мы полдня премило общались. Из дому тоже не очень убежишь.
