МАРИЯ БОРТКОВСКАЯ

* * *
Ты, душа, - эмигрантка, беглянка.
Ты из рая сбежишь на вокзал.
Ты, душа, все равно христианка!
(Жаль, не вспомню, кто это сказал...)

Домик носит с собою улитка,
Ты с собою бездомность несешь.
В мир влюбила цветная открытка,
Яркий глянец, нехитрая ложь, -

С той поры ты не веришь и веришь
В то, что мир - не мираж; с той поры
Языками чужими владеешь
И стучишься в чужие дворы,

Чтоб, шагнув за порог спозаранку,
Каждый дом, как тюрьму, покидать;
Чтоб при встрече в тебе христианку
Мог прохожий пророк увидать...

Ах, тебе б его веры ограду -
И была бы ты дома везде.
Но проходишь, как ветер по саду,
И трепещешь, как блик на воде.


ТРУБАЧ

У метро в морозный вечер заиграл трубач.
И откуда столько грусти в глотке у трубы?
Этой зимнею зарею нипочем, хоть плачь,
Не допросишься поблажки у скупой судьбы.

На морозе стынут губы, и не чуешь рук.
На Васильевском сугробы, в небесах - светло.
Ты играешь, обжигая губы о мундштук,
Как на саксе Чарли Паркер - злой судьбе назло!

Без натуги плыли звуки над густой толпой, -
Ты запнулся, захлебнулся, сил не рассчитал.
Так и я торгуюсь насмерть со своей судьбой,
На морозе обжигая губы о металл.


* * *
Разночинка я - вместе
с опавшей листвой, -
Разномастного племени-рода, -
Вместе с горькой рябиной
и жухлой травой -
Соплеменница этого сброда.

Проводившая птиц, улетевших на юг,
Обещавших вернуться к апрелю -
Стародавний мотив подбираю на слух,
Ободряю себя, как умею:

- Мол, всего ничего, мол,
уже не впервой,
Дотяну, мол, - уже недалече -
До снежка под ногой и дымка
над трубой
И до хлеба несуетной речи.