ПУШКИНСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

К 200-летию со дня pождения А. С. Пушкина

ОДА "ВОЛЬНОСТЬ"

"Вольность" (1817) - одно из наиболее заметных политических стихотворений раннего Пушкина, пример поэзии откровенной гражданской устремленности. Написано в Санкт-Петербурге, приблизительно через полгода после выхода поэта из Лицея. Об обстоятельствах написания известно из воспоминаний Ф. Ф. Вигеля (по выражению Ю. М. Лотмана, "правдоподобной биографической легенды" - Лотман Ю. М. "А. С. Пушкин. Биография писателя". Л., 1981, с. 39): "Из людей, которые были его старее, всего чаще посещал Пушкин братьев Тургеневых; они жили на Фонтанке, прямо против Михайловского замка, что ныне Инженерный, и к ним, то есть к меньшому, Николаю, собирались нередко высокоумные молодые вольнодумцы. Кто-то из них, смотря в открытое окно на пустой тогда, забвенью брошенный дворец, шутя предложил Пушкину написать на него стихи ... вдруг вскочил он на большой и длинный стол, стоявший перед окном, растянулся на нем, схватил перо и бумагу и со смехом принялся писать. Стихи были хороши, не превосходны; слегка похвалив свободу, доказывал он, что будто она одна правителей народных может спасать от ножа убийцы; потом с омерзением и ужасом говорил в них о совершенных злодеяниях в замке, который имел перед глазами" ("Пушкин в воспоминаниях современников", 1974, с. 220).

Свидетельство Вигеля подтвердил Н. И. Тургенев, который показывал, что часть оды "Вольность" Пушкин написал в одно из посещений у него дома, ночью у себя завершил ее и на другой день принес полный текст стихотворения (см.: "Декабрист Н. И. Тургенев. Письма к бpату С. И. Туpгеневу". М.-Л., 1936, с. 59). В архиве Н. И. Тургенева сохранился переписанный Пушкиным текст оды с собственноручным же рисунком поэта в стихе "Погиб увенчанный злодей", изображающим шаржированный профиль Павла I (А. С. Пушкин. Изд. "Русский библиофил", 1911, с. 10/11). Я. И. Сабуров располагал сведениями (он их сообщил биографу поэта П. В. Анненкову), что "Вольность " была "подсказана" Пушкину именно Н. И. Тургеневым. В доме Тургеневых, где, возможно, бывали М. Ф. Орлов, участник войны 1812 г. и заграничных походов, член Союза Благоденствия; граф М. А. Дмитриев-Мамонов (1790-1863), в 1814 г. составлявший с Орловым план создания оппозиционного правительству "Оpдена pусских рыцарей", и ряд лиц из их ближайшего окружения. Пушкин мог принимать участие в политических беседах, в обсуждении актуальных социальных проблем. Осознание необходимости либеральных институтов, монархического конституционализма объединило в это время на какой-то момент представителей различных групп русского общества, порою идеологически весьма далеких друг от друга. Общее, единодушное во всех общественных слоях в годы борьбы с Наполеоном осуждение деспотизма вело к признанию необходимости установления и соблюдения твердых законов, одобрения конституционализма, который должен был, с одной стороны, предостеречь русского монарха от участи французского короля, а с другой - предотвратить возможность кровавой народной революции. Н. И. Тургенев готовил к изданию свой труд "Опыт теории налогов"; посетители его вечеров, по-видимому, были в курсе основных идей книги: необходимость освобождения крестьян и обретения конституционных свобод. Младший брат Тургеневых Сергей находился за границей, но отношения с ним поддерживались перепиской. Так же как и Н. Тургенев в 1817-1818 годах, Сергей Тургенев не принимал разрушительного пафоса Французской революции; вариант С. Тургенева - это путь медленных реформ, ведущих к конституции, в которой он видел способ предупреждения сокрушающего основы переворота. Эти идеи младшего Тургенева получили свое поэтическое выражение - в его стихах, посвященных кн. А. Голицыной (1815), в эти годы чрезвычайно увлеченной идеей конституционного государственного устройства, которое, по ее мнению, должно быть осуществлено без участия русских якобинцев. В стихах С. Тургенева начертана программа действий, которые должны привести отчизну к общественной свободе: распространение либеральных идей, благодаря чему народ, не покушаясь на трон и августейшее происхождение монарха, придет к осознанию своих прав, обретет вольность, которую будет гарантировать имеющий силу закон. Весьма скромный и абстрактный вариант С. Тургенева безусловно был известен в доме его братьев и обсуждался наряду с иными путями общественно-политического преобразования России. Пушкин, оппозиционные настроения которого вполне определились в последние лицейские годы, был хорошо подготовлен к участию в подобных политических диспутах - прежде всего недавними лицейскими уроками А. П. Куницына, читавшего в числе других дисциплин курс естественного права, в основе которого лежали идеи Монтескье. Противник абсолютизма, Куницын утверждал, что именно принцип равенства всех граждан перед законом является гарантией против деспотии. Мнения Куницына были, пожалуй, наиболее близки Пушкину в конце 1817 г., еще в полной мере зависимому от своего первого политического наставника. Н. Тургенев сменил на этом поприще Куницына; в общении с поэтом Н. Тургенев основное внимание обращал на гражданское воспитание юноши, внушая ему мысль о том, что основная цель поэзии - политическое образование общества. Того же мнения придерживался и С. Тургенев: "Мне опять пишут о Пушкине, как о развертывающемся таланте. Ах, да поспешат ему вдохнуть либеральность и ... пусть первая его песнь будет: Свободе" ("Декабрист Н. И. Тургенев", с. 59). Такова идеологическая и эмоциональная атмосфера, в которой родилась "Вольность" и которая получила свое очевидное отражение в тексте оды.

Показательно в этом отношении начало "Вольности", где Пушкин отрекается от "изнеженной лиры" - его стихи, так же как "смелые гимны" французского революционного поэта, названного в оде "возвышенным галлом" (наиболее вероятно, что Пушкин имел в виду Э. Лебpена, хотя не исключена и фигура А. Шенье; назывались также имена французского поэта, автора "Марсельезы" (1792) Руже де Лиля (1760-1836) и К. Делавиня, но последние гипотезы представляются малоубедительными), призваны воспеть Свободу, "на троне поразить порок". Пушкин прославляет законность, утверждает ее всеобщую власть; невыполнение законов, по мысли Пушкина, общественное бедствие, ибо именно беззаконие ведет к тирании и преступлению. В качестве иллюстраций Пушкин предлагает два сюжета - из истории Франции (народ нарушил закон, казнив Людовика ХVI; казнь эта привела к господству тирании Наполеона) и из русской истории (убийство Павла I, преступления которого были еще живы в памяти современников, явилось актом мщения тирану, нарушителю закона: преступление породило преступление). Ручательством общественного спокойствия, благополучия всех и каждого объявляется всеобщее равенство перед законом, достигаемое "сочетанием" законов с вольностью народов: "И днесь учитесь, о цари ... / Склонитесь первые главой под сень надежную Закона, / И станут вечной стражей трона / Народов вольность и покой".

"Вольность" зафиксировала определенный этап в развитии русского либерального сознания - веру в победу и действенную силу конституционных начал в России; в 1817 г. эти иллюзии еще были живы. Как следует из представленной в оде трактовки исторических событий, Пушкин как историк, как политик пока еще не самостоятелен. Предложенная им схема интерпретации событий Французской революции - народное возмущение, казнь короля, тирания Наполеона - была общим местом в либеральных историко-политических учениях конца 1810-х гг. Впоследствии у Пушкина сформируется свой собственный взгляд на события 1789-1794 гг.

В рукописи "Вольность" обозначена как "ода". Идеологическое наполнение и поэтика "Вольности" обнаруживают ее связь с русской одической традицией первой четверти ХIХ в. Пушкинские стихи естественно вписываются в круг характерных для этого времени философских од-размышлений на нравственно-политические темы. Именно к такому типу оды в конечном счете восходит практически вся современная Пушкину одическая поэзия. В 1817 г. в соответствии с представлениями, идущими от ХVIII в. и особенно отчетливо проявившимися в творчестве Радищева ("Вольность", 1783), И. П. Пнина (1773-1805), Ф. И. Ленкевича (?-1810) и др., оду понимали как философский, политический трактат в стихотворной форме, которая считалась наиболее удобной для выражения некоего комплекса идей (типичный образец - антидеспотическая ода А. Г. Родзянки "Властолюбие" (1812), имеющая ряд точек соприкосновения с "Вольностью"). Таковыми по существу являются и воспевающие царей и героев "похвальные" оды, поскольку неотъемлемой их частью, начиная с Ломоносова, оказывается определенная философская, историческая доктрина, та или иная социально-политическая программа. Эти последние имели особенное значение для Пушкина, автора "Вольности", и прежде всего - вызванные событиями Отечественной войны 1812 г. и имеющие в своей основе просветительскую концепцию этой войны оды и послания Карамзина ("Освобождение Европы и слава Александра I", 1814) и Жуковского ("Императору Александру", 1814); на них по преимуществу ориентировался юный поэт, перенося центр тяжести на социально-политические мотивы. В поэтико-идеологический контекст "Вольности", являющейся совершенным образцом политической поэзии, следует включить и стихи самого Пушкина. В "Вольности" явственны отзвуки гражданской лирики лицейской поры, в первую очередь послания "К Лицинию" (1815), где уже отчетливо проявляются приметы гражданской патетической поэзии, образцом которой для юноши послужили военно-патриотические стихи с их особой стилистикой - торжественно-героической, ораторски-пафосной (ср. также отрывок из "Воспоминаний в Царском Селе": "Страшись, о рать иноплеменных!"). Прием, с помощью которого в стихах "К Лицинию" достигается их гражданское звучание, раздвигающее тематические рамки, использован и в "Вольности". Это сосредоточение в стихотворении политических терминов, подбор слов-понятий строго определенного лексического ряда (свобода, рабство, тираны, трон, порок, закон, власть, самовластительный злодей и т.д.), вызывающих столь же строго определенные ассоциации: круг современных идей, выявляющих и формулирующих исторические позитивные силы, способные изменить состояние русского общества. "Вольность" прочитывалась как превентивные стихи, относящиеся к александровскому царствованию. При этом "Вольность" не воспринимается как сухое, логически строгое изложение политической доктрины; пушкинская ода привлекает внимание прежде всего как выражение героической, гражданской эмоции ("Вольность", по выражению С. Д. Полторацкого, полна "одушевления, поэзии и возвышенных идей". - "Revue Encyclopedique", 1822, т. 16, кн. 46) - в этом ее смысл и цель. Стилистически "Вольность" чужда рационалистической уравновешенности классицистической оды. О последней напоминают лишь сохранившееся как реликт традиционное одическое обращение ("Тираны мира! трепещите! / А вы, мужайтесь и внемлите, / Восстаньте, падшие рабы!"), одический размер - четырехстопный ямб, создающий торжественные декламационные интонации, и "негладкость" отдельных стихов, что позволило Вяземскому определить некоторые строки "Вольности" как "херасковские". В целом же "Вольность" лишена характерной одической тяжеловесности; поэтическая мысль развивается бурно, стремительно, динамично ("Беги, сокройся от очей, / Цитеры слабая царица ... Приди, сорви с меня венок, / Разбей изнеженную лиру..."). Поэтику "Вольности" определяют взволнованность, лирическая напряженность, героическая патетика - те элементы, которые образуют романтический пафос преддекабристской и декабристской гражданской поэзии (ср. оду Рылеева "Гражданское мужество", 1823). Именно поэтому весьма скромная по своей политической программе "Вольность" воспринималась как произведение откровенно революционное. Публикация оды была исключена; "Вольность" распространялась в списках (как вспоминал И. И. Пущин, "тогда везде ходили по рукам, переписывались и читались наизусть его (Пушкина. - И. Ч.) "Деревня", "Ода на свободу"..." - Пушкин в воспоминаниях современников, 1974. Т. 1, с. 97), выполняя тем самым агитационную роль в период активизации тайных обществ в России (ср. показания П. А. Бестужева: "Мысли свободные зародились во мне уже по выходе из корпуса, около 1822 года, от чтения разных рукописей, каковы: "Ода на свободу", "Деревня"..." - "Русская мысль", 1910, июнь, с. 4, 2-я пан.). Среди вольнолюбивых стихов Пушкина, за которые поэт был выслан из Петербурга в мае 1820 г., "Вольность" по силе своего оппозиционного звучания занимает первое место; именно она вызвала особенное раздражение властей. Н. М. Карамзин писал И. И. Дмитриеву 19 апреля 1820 г.: "Над здешним поэтом Пушкиным если не туча, то по крайней мере облако, и громоносное (это между нами): служа под знаменами либералистов, он написал и распустил стихи на вольность, эпиграммы на властителей, и проч., и проч. Это узнала полиция ect. Опасаются следствий. Хотя я уже давно, истощив все способы образумить эту беспутную голову, предал несчастного Року и Немезиде, однакож, из жалости к таланту, замолвил слово, взяв с него обещание уняться" (Письма Н. М. Карамзина к И. И. Дмитриеву. СПб., 1866, с. 286-287). В официальном письме к Инзову, которое было дано Пушкину при его отъезде в южную ссылку, отмечалось, что "некоторые поэтические произведения, а в особенности Ода на свободу, привлекли внимание правительства на г. Пушкина. Среди великих красот замысла и слога это последнее стихотворение свидетельствует об опасных началах, почерпнутых в современной школе, или, лучше сказать, в системе анархии, недобросовестно именуемой системой прав человека, свободы и независимости народов" (РС. 1887. Т. 53, с. 239). Не мог простить Пушкину его оды, содержащей строфу с описанием убийства Павла I, и непосредственно сам император, имевший косвенное отношение к насильственной смерти отца (см.: П. И. Бартенев о Пушкине. М., 1992, с. 439).

И. С. Чистова