СЕРГЕЙ СТРАТАНОВСКИЙ

	* * *
В бытии параллельном
я его убиваю, наверно
Труп прячу, убегаю,
и раскаявшись, плачу, наверно
И с повинной являюсь
но это не здесь - там где-то
Здесь убивают меня


	* * *
Скоро снежок-братец,
а за ним и сестрица-метелица
В гости пожалуют
в наши дворы и на улицу
Холодно станет, студененько
и скудное жизни тепло
В церковь запрячется,
затаится в лампадах, свечах


	* * *
"Ленин - новый Христос"
нам сказала хозяйка в Тарусе
Вероятно хлыстовка

Тихая ты, Ока...
в светлых осенних лесах
Богородица бродит
и листья сухие шуршат
И магдалины-рябины
и глубокое утро тарусское
Дышишь вольно, легко
и наверно неважно, что рядом
Омуты... омуты... муть.


	* * *
Богу моленье о чаше:
Не о смерти грядущей,
а со снегом несметным
гнетущим
Неба несветлого чаше...
Богу моленье:
да минует такая меня...


	* * *
Сапог непарный жмет, терзает
Но ты живи - вещам назло
И Бог не знает, Бог не знает
Как здесь бывает тяжело

А может и знает
и тайно душе помогает
Вот и сегодня помог


	* * *
"О вещах подозрительных
Оставляемых в транспорте жизни
В электричках, в троллейбусах,
на человекоместах
И стоящих поодаль,
а также о странных предметах
Наблюдаемых в небе
и явленьем своим нарушающих
Грозный звездный закон
и научную музыку сфер
Без приписки блуждающих...
О таких сообщайте немедля
К нам, в милицию жизни"


	* * *
Дождь... дождь...
Слушай, Отец дождя
Уничтожь эти дни,
что так медленно катятся с крыши
Капают, капают с крыши
попадая в лицо и за ворот
Для чего мы живем?
Ждем чего?
Отчего так ничтожна надежда?
Дождь, бесконечный дождь...
Ты слышишь, отец дождя?


	* * *
Вот фонтан "Три источника"
в юбилейно-еловой аллее
Сен-Cимон удалой,
Гегель - вниз головой
и кузнец экономики - Смит
Воду льют на гранит
на скрижаль несмываемых слов
Подойди и прочти!
Что там?
Список обид неизбывных
Предвкушенье возмездья,
мечтанья усталых рабов


	* * *
"Ну и что пресловутый
Пароход философский?
Белибердяевы мутные
Ересиархи, паписты...
Да и Карсавин туда же
Новый ковчег, говорите?
Жалко не утопили
Этих умников ушлых
тут же, в Маркизовой луже"


	* * *
Смерть - долгая еда
на кладбище валютном
Где для погибших тел
оплачен дом уютный
Склеп неоплаканный...
и длинный вдоль могил
В аллее лакомой
кичливой снеди стол


"ТРОИЦА" РУБЛЕВА
Трое пришли к Аврааму,
трое священно-молчащих
Странствующих и усталых
посохи в тонких руках
Чуть склоненные головы. Перезвон
Колокольчиков в поле, во ржи


	* * *
"Мы - скифы-пахари
из колхозов исчезнувшей Скифщины
Зерновых урожаи
отгружали в Афины далекие
В край голодного мрамора
богов философских, а там
Все сократы-платоны,
эсхилы-софоклы, периклы
Ели хлебушек русский
и вмиг перемерли когда
Прекратились поставки"


	* * *
О белизне, голубизне
О скопчестве, педерастии
Ученый разговор:
мол было так в России
Житье манило странное, иное
То ласки страстные в объятьях Антиноя
А то в кровоизбе,
в деревне рвотнодворной
Стать полуангелом,
но только б убежать
От вечной женщины -
богини болетворной


	* * *

Принц, сумасшедший наследник,
новоявленный Гамлет, фашист
Оскорбляющий мать
и грозящий расправиться с отчимом
Всюду видящий крыс
и толкающий в омут Офелию
Мастер мести обдуманной
И руки победительный жест
Среди трупов - в финале


	* * *
Под ветвями словесными
в сени зеленой, древесной
Прячутся деепричастия -
ящерицы языка
Рыщут, мигая чешуйками,
с золотыми играючи змейками
В многотравье причудливом,
в чаще по имени Ща


	* * *
Дерево на косогоре
Дерево в нитях дождя
В неводе солнечном,
но не о нем, не о жизни
Мысли мои,
а про дырку в домашнем углу
Дырку в Нечто-без-имени


ИВАН ФЕДОРОВИЧ ШПОНЬКА
"Что делать, милый друг,
душа моя, Тряпичкин?
Грядущая жена
она - вокруг, она
В комоде и в шкапу
и в носовом платочке
В дрянь-тряпке половой,
в материи небесной
Жинка прекрасная,
София, мать вещей
Она, везде она...
Что делать с ней, Тряпичкин?"


	* * *
"Гамма чувств христианских:
всего их пять
Аккуратно в тетрадь
запишите,
но только по пьяни не спутайте
Их порядок,
прочтите их вслух и опять
Вслух прочтите.
Запомните их, заучите
Падшим душам всучите,
и на каждом заборе гниющем
На дверях, на сараях,
на трамвае уныло ползущем
На базаре галдящем
и на галках по веткам сидящим
И на твари смердящей...
Это лучше
чем в школьной уборной на стенах
Забавляться похабщиной"


	* * *
Крыша по Невскому скачет
и пес за ней
Хочет к Неве присобачить,
а ротозяв - рот раззяв
Ам! - заглотал "Аврору"
и всякого вздору автобус
Вышли "митьки" на праздник,
катят по площади глобус
Катят по прежним слезам
Весело, весело нам
Чапай чапуга чапыг.
Весело, месиво... ык


	* * *
Клуб мужчин похотливых
И должно быть счастливых
рядом с домом где жил Достоевский
Гений местный, писатель...

Ночью в тот клуб мутнозвездный
приезжают в акулах, в кокосах
Крутовластные боссы
и гориллы известные тоже
И швейцар чернокожий
отворяет им двери с поклоном
Что им горнило сомнений
и боренье с харизмой
ставрогинской?
И поездки к Амвросию?
Брось навсегда эту чушь
Ни к чему эти бредни
Видишь: в джунгли ночные торопятся
Те, кому ты завидуешь


ШАРИКОВ - ПРЕОБРАЖЕНСКОМУ
"Эх, профессор - лепила хренов,
естества пытала
Что ж ты наделал, лепила?
Что ты со мной-то сделал?
Преобразил? Переделал?
Нож чудодейный вонзил?
А ведь я-то надеялся:
Отсобачиться начисто -
стать человеком вполне
Пусть кошколовом,
но все же не уголовником
И не убийцей научным,
живопыталой как ты

Что же теперь?
Псом покорным
Я лежу на ковре,
у гардины в тоскливом тепле
Сдох во мне человек
и течет век посмертный
Век беспросветный, собачий"