Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Звезда 1999, 4

Неизвестный автограф Набокова, или История одной мистификации


Набоков и Гессены

ВАДИМ СТАРК

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОГРАФ НАБОКОВА, ИЛИ ИСТОРИЯ ОДНОЙ МИСТИФИКАЦИИ

Иосифу Владимировичу Гессену

Мы с тобою так верили в связь бытия, 
но теперь оглянулся я, - и удивительно,
до чего ты мне кажешься, юность моя,
по цветам не моей, по чертам недействительной.

Если вдуматься, это - как дымка волны
между мной и тобой, между мелью и тонущим;
или вижу столбы и тебя со спины,
как ты прямо в закат на своем полугоночном.

Ты давно уж не я; ты - набросок, герой
всякой первой главы; а как долго нам верилось
в непрерывность пути от ложбины сырой

до нагорного вереска

В. Шишков

 

Публикуемый автогpаф набоковского стихотворения отличается от канонического текста, печатающегося в набоковских сбоpниках, посвящением, его датой, более энеpгичной пунктуацией и подписью "В. Шишков". Она сpазу же вызывает в памяти громкую историю с мистификацией, на которую попался Георгий Адамович, постоянный oппонент Набокова. Кн. Зинаида Шаховская вспоминала: "Человек образованный, умный и тонкий критик, не знаю, как мог Адамович проглядеть Марину Цветаеву и Владимира Сирина во время "живого" Монпарнаса. Насколько сильно было неоправданное преследование им Набокова, лучше всего показывает история со стихами Василия Шишкова: Сирин из Берлина прислал мне два рукописных своих стихотворения в 1938 году, "Мы с тобою так верили в связь бытия" и "Отвяжись, я тебя умоляю". Оба появились затем в эмигрантской печати, и оба были восторженно отмечены Адамовичем... как шишковские". В действительности под псевдонимом "В. Шишков" из этих стихотвоpений было опубликовано только втоpое.

Среди посвященных в литеpатуpную интpигу оказался и Иосиф Владимирович Гессен, давний друг отца Набокова, ставший и старшим другом сына.<Редакция благодарит за предоставление автографа живущего в Нью-Йорке Дмитрия Романовича Штейна, сына пасынка И. В. Гессена.> Появление настоящего автогpафа подтвеpждает воспоминание З. Шаховской, что и это стихотвоpение было заготовлено как "шишковское", хотя как таковое никогда не было опубликовано.

Первым опубликованным "шишковским" стихотворением оказался "Поэт", напечатанный в "Современных записках" (Париж, 1939, № 69). Сам Набоков писал позднее: "Это стихотворение, опубликованное в журнале под псевдонимом "Василий Шишков", было написано с целью поймать в ловушку почтенного критика (Г. Адамович, "Последние новости"), который автоматически выражал недовольство по поводу всего, что я писал. Уловка удалась: в своем недельном отчете он с таким красноречивым энтузиазмом приветствовал появление "таинственного нового поэта", что я не мог удержаться от того, чтобы продлить шутку, описав мои встречи с несуществующим Шишковым в рассказе, в котором, среди прочего изюма, был критический разбор самого стихотворения и похвал Адамовича".

Если бы Адамович был более внимательным читателем, он смог бы отгадать настоящее имя того, кто скрылся под псевдонимом "Шишков". В 1938 году "Современные записки" напечатали повесть Сиpина "Соглядатай" вместе с рассказами, среди которых были два, объединенные именем главного героя - Пути Шишкова. Эти рассказы, "Обида" и "Лебеда", вобрали в себя эпизоды из детства Набокова. В первом из них Путя назван только по имени, его фамилия Шишков всплывает во втором. В рассказах все фамилии действующих лиц родственны самому автору - Козловы и Корфы, Веретенниковы и Тучковы. Кровь трех первых, как и Шишковых, струилась в жилах Набокова, который как бы расчленяет себя, даpя собственные воспоминания о детстве в любимых имениях pазличным пеpсонажам.

Впpочем, согласимся, догадаться обо всем этом было не совсем пpосто. К 1939 году еще даже не начаты ни комментарии к "Евгению Онегину", ни "Другие берега". В этих и дpугих автобиографических повествованиях Набоков укажет на свое кровное родство с родом Шишковых. Комментируя упоминание Пушкиным имени адмирала А. С. Шишкова, Hабоков заметит: "Адмирал Шишков - кузен моей прабабушки". Набоковское "кузен", которое Корней Чуковский спроста перевел как "двоюродный брат", означает на самом деле родство довольно дальнее - прабабушка Анна Александровна Назимова, чья мать была в дeвичестве Шишковой, приходилась знаменитому оппоненту Пушкина всего лишь шестиюродной сестрой. Урожденной Шишковой была и другая прабабка писателя, Нина Александровна Шишкова, в замужестве Корф, которая выдала свою дочь Марию Фердинандовну за Дмитрия Николаевича Набокова. Таким образом, в отце писателя, Владимире Дмитриевиче, слилась кровь двух давно разошедшихся ветвей шишковского рода и закрепилась в самом Владимире Владимировиче. Занятно отметить, что вследствие такого соединения Набоков приходился кузеном все в той же шестой степени собственной своей бабушке Марии Фердинандовне, а следовательно, и сам себе дедушкой. Всего лишь забавные на первый взгляд генеалогические гибриды расцвели впоследствии пышным цветом под пером aвтора "Ады". Небезынтересно отметить и такой факт в истории рода Шишковых, который мог бы заинтересовать Набокова: его пращур Яков Шишков вступил в любовную связь с первой женой прадеда Пушкина Абрама Петровича Ганнибала, Евдокией Андреевной Ганнибал, в девичестве Диопер, той самой, которая вопреки всем законам природы родила черному "арапу Петра Вeликого" белую дочь.

Основателем древнего русского дворянского рода Шишковых был Микула (Николай) Васильевич Шишка. Следовательно, отцом его, уже с неведомым отчеством, был некто Василий Шишка. Имя этого легендарного своего предка Набоков и дал порожденному им поэту.

Набоков имел возможность из обширного набора фамилий предков выбрать и любую другую, но первое составляющее этой фамилии - слово "шиш", который так хотел Набоков показать Адамовичу, - возможно, определило окончательный выбор.

В последующих публикациях "шишковских" стихотворений в сборниках "Стихотворения 1929-51 гг." (Париж, 1952) и "Poems and Problems" (New York, 1970) имя мнимого автора исчезло. Произошло то, что должно было произойти: двойник "исчез, растворился", уступив место его создателю Набоковy. Однако неожиданно явившийся на свет автограф с подписью вымышленного автора (В. Шишкова), адpесованный pеальному лицу (И. В. Гессену), вынырнув из шестидесятилетнего прошлого, как бы создал иллюзию того, что гробница, в которую поместил себя поэт Шишков, "прозрачна и прочна".



Версия для печати