Дмитрий Кузьмин

Не консервация, а эволюция

Откликаясь на предложение кураторов "Журнального зала" отозваться на отмечаемый этим проектом 10-летний юбилей, я оказываюсь в сложном положении: ведь я всегда выступал оппонентом той "толстожурнальной литературы" и "толстожурнальной культуры", в выживании которой "ЖЗ" играет сегодня столь большую (в каком-то смысле, не побоюсь сказать, решающую) роль. "Толстый журнал" в традиционном понимании – действительно нечто гораздо большее, чем просто публикационная площадка: это культурный проект, возникший в XIX веке в рамках совершенно определенных представлений о том, что такое литература и какова ее социокультурная миссия. В начале XX века русская литература, на волне модернистской революции в культуре, стала нащупывать альтернативные формы институционализации, но затем эта революция была подавлена советской системой, для которой литература была ровным счетом разновидностью идеологической работы, и "толстый журнал" как тип издания был законсервирован в качестве стержневого для литературного процесса. Конец советского режима привел к тому, что конкретное наполнение журналов изменилось, тексты стали публиковаться другие – но структура осталась прежней: "толстый журнал" и сегодня – громоздкий механизм с коллегиальным алгоритмом принятия решений, литературная фабрика, по самой своей природе нацеленная на выпуск серийной продукции. И как в советские времена никому не было позволено иметь собственную эстетическую позицию (даже идейные расхождения временами допускались – но не эстетические!) – так и по сю пору нет никакой возможности сказать, какова собственно литературная платформа того или иного заслуженного издания, что именно объединяет данные тексты – пусть даже и вполне достойные – под одной обложкой.

Разумеется, было бы глупо предъявлять картографу претензии в связи с тем, что тебе не нравится страна, изображенная им на карте. Дело картографа – чтобы карта была верна и точна. И вот как раз профессиональную честность Сергея Костырко и Татьяны Тихоновой в картировании пространства современной русской литературной периодики я склонен оценить очень высоко.

Потому что составленная ими карта отражает не только стремление прежнего "толстожурнального" пространства удержать status quo, но и происходящую объективно эволюцию, ревизию этого пространства. Уже в первом составе "Журнального зала" появилось "Новое литературное обозрение" – журнал, которого не было и не могло быть в советские времена: журнал, пытающийся осмыслить литературу не как идеологическую работу, а как сложное междискурсивное образование, предъявляющий всю широту аналитических подходов – и в соответствии с этим отбирающий себе материал, сколь угодно разнообразный (от детских "садистских частушек" до фильма "Ирония судьбы"), но не в последнюю очередь связанный с альтернативной, самиздатской традицией в русской литературе XX века, попадающей в "толстые журналы" со скрипом и по остаточному принципу. За "НЛО" последовали "Новая русская книга", затем "Критическая масса". Эти издания задали другой уровень, другой формат разговора о литературе, чем привычно субъективистская "толстожурнальная" критика. Они не боялись обозначать свою эстетическую позицию. Каждый из них, независимо от численности штата, с полным правом мог быть назван авторским проектом: никто не усомнится назвать "НЛО" журналом Ирины Прохоровой (тогда как назвать "Знамя" журналом Сергея Чупринина или "Дружбу народов" – журналом Александра Эбаноидзе, – явная натяжка).

Аналитическим изданиям, конечно, было проще: инерция советского литературного процесса преодолевалась легче, потому что издания-конкуренты в этой нише оказались слабы и малочисленны. Новым собственно литературным журналам пришлось существенно тяжелее в условиях гигантского организационного и финансового гандикапа, имевшегося у традиционных изданий. Но и здесь, как показывает нам последнее большое пополнение участников "ЖЗ", что-то постепенно начинает происходить – пусть пока больше за пределами России, но для Интернет-проекта это неважно: на позиции значимых участников общерусского литературного процесса укрепились "Зеркало" и "Крещатик", интересно заявила о себе "Интерпоэзия"... И опять-таки: издания это довольно разные, что-то в каждом из них более удачно, что-то – менее, но строятся они на отталкивании от "толстожурнального" канона.

Куратор "ЖЗ" Сергей Костырко субъективно может быть убежденным сторонником "толстого литературно-художественного журнала как эстетического феномена русской культуры" – то есть консерватором. Но объективно, как честный и чуткий профессионал, он фиксирует медленно и трудно, но неуклонно идущее размывание этого феномена. Субъективно он может пренебрежительно отзываться об "американских университетских журнальчиках" – но когда (а я верю, что время это не за горами) появятся, наконец, русский "Agni", русские "Paris Review" и "Michigan Quarterly Review", то, я думаю, "ЖЗ" не пройдет мимо этого. Более того, именно осуществленное "Журнальным залом" сведение воедино периодических проектов русской литературы с особенной яркостью и наглядностью показывает, каких изданий в России нет и не хватает, какие ниши пустуют, какие лакуны зияют. Так что "ЖЗ" оказывается не только ресурсом культурной консервации, но и зеркалом культурной эволюции, а может быть – и ее катализатором, – и, что и говорить, в этой функции он мне намного милей.