АНТОЛОГИЯ
1946 — 1953
Годы с 1946 по 1953 — один из самых интересных и самых противоречивых
периодов в истории советской литературы, и в частности, журнала «Знамя». Война
оказала огромное влияние на литературное сознание, дала писателям возможность
почти открыто говорить обо многих реальных проблемах жизни, поставила под
сомнение многие идеологические догмы, породила некоторые надежды на либерализацию
партийно-государственной диктатуры. Гордость великой победой не означала забвения
ее огромной цены — в литературу пришло новое поколение писателей с уникальным
фронтовым опытом, осмысление которого требовало ответа на многие вопросы,
крайне неудобные для правящего режима. Появился и новый читатель — народ-победитель,
чье чувство достоинства резко повысилось. Миллионы людей в составе армии-освободительницы
побывали в Европе, хотя и поверженной, и разрушенной, но все равно предъявляющей
для сравнения высокий стандарт жизни.
И правящий режим, чувствуя давление «снизу», начал откровенно «закручивать»
идеологические «гайки». Постановление ЦК ВКП (б) о журналах «Звезда» и «Ленинград»
(август 1946 г.) было лишь первым в ряду подобных. Среди них есть и относящееся
к журналу «Знамя», принятое в 1949 году. Вс. Вишневский был снят с поста редактора.
Его сменил В. Кожевников. В постановлении, в частности, говорилось: «В течение
1948 года журнал «Знамя» снизил идейно-художественное качество публикуемых
материалов. В журнале напечатан ряд идейно-порочных и неполноценных в художественном
отношении произведений». Особое неудовольствие партийного руководства вызвал
критический отдел «Знамени», причем названы были прежде всего еврейские фамилии
— в стране разворачивалась откровенно антисемитская кампания борьбы с «космополитизмом»,
которая не миновала и «Знамя».
Состав произведений, печатавшихся в «Знамени» в 1946–1953 гг., действительно
очень противоречив. С одной стороны, «Знамя» печатает этапные «Сталинград»
(«В окопах Сталинграда») Виктора Некрасова, «Звезду» и «Двое в степи» Эммануила
Казакевича (произведение, вызвавшее особый гнев надзирающих за литературой
чиновников), трагический «Дом у дороги» А. Твардовского и «Враги сожгли родную
хату» М. Исаковского, а с другой – публикует киноповесть П. Павленко и М.
Чиаурели «Падение Берлина» и повесть Георгия Березко «Ночь полководца». С
одной стороны, публикуются «Спутники» и «Кружилиха» Веры Пановой, вызвавшие
живой отклик читателей и бурную критическую полемику, а с другой — рождается
жанр безразмерной, схематичной советской «эпопеи» — печатаются «Жатва» Галины
Николаевой и «Счастье» П. Павленко. Начинается то, что позднее будет названо
«секретарской литературой». На страницах одного журнала соседствуют представители
как бы разных литератур: ранние рассказы Ю. Нагибина, «Рождение моря» К. Паустовского
— и тут же «Русский лес» Л. Леонова.
То же самое наблюдается и в поэтическом разделе журнала. Мощно обозначает
себя «фронтовое поколение» — А. Межиров (не только «Коммунисты, вперед!..»),
Е. Винокуров, С. Гудзенко, Ю. Левитанский, М. Львов, Д. Самойлов, К. Ваншенкин,
С. Орлов, М. Дудин. Но большую часть журнальной площади съедает лирический
официоз Н. Тихонова, С. Михалкова, А. Жарова, А. Суркова, А. Софронова, Н.
Грибачева.
Словом, читая номера «Знамени», выходившие в период, который принято считать
одним из самых идеологически мрачных и эстетически бесплодных, ощущаешь серьезный
внутренний конфликт, подспудную борьбу живого и мертвого начал в литературе
того времени. «Оттепель» следующих лет возникла отнюдь не на пустом месте
— она была частичным разрешением коллизий, обозначившихся в 1946–1953 гг.
