* * *
Знаю я — малиновою ранью
Лебеди плывут над Лебедянью,
А в Медыни золотится мед,
Птица-скопа рожь клюет в Скопине,
А в Серпейске ржавой смерти ждет
Серп горбатый в дедовском овине.
Наливные яблоки висят
В палисадах тихой Обояни,
Город спит, но в утреннем сияньи
Чей-нибудь благоуханный сад.
И туман рябиновый во сне
Зыблется, дороги окружая,
Горечь можжевеловая мне
Жжет глаза в заброшенном Можае.
На заре Звенигород звенит, —
Будто пчелы обновляют соты,
Все поет — деревья, камни, воды,
Облака и ребра древних плит.
Ты проснулась... И лебяжий пух
Лепестком на брови соболиной,
Губы веют теплою малиной,
Звоном утра околдован слух.
Ясное окошко отвори!
От тебя, от ветра, от зари
Вздрогнут ветви яблони тяжелой
И росой омытые плоды
В грудь толкнут, чтоб засмеялась ты
И цвела у солнечной черты,
Босоногой, теплой и веселой.
Я тебя не видел никогда...
В Темникове темная вода
В омуте холодном ходит кругом,
Может быть, над омутом седым
Ты поешь, а золотистый дым
В три столба встает над чистым лугом.
На Шехонь дорога полегла,
Пыльная, кремнистая дорога.
Сторона веснянская светла,
И не ты ль по косогору шла
В час, когда, как молоко, бела
Медленная тихая Молога?
Кто же ты, что в жизнь мою вошла?
Горлица из древнего Орла?
Любушка из тихого Любима?
Не ответит, пролетая мимо,
Лебедь, будто белая стрела.
Или ты в Архангельской земле
Рождена, зовешься Ангелиной,
Где морские волны с мерзлой глиной
Осенью грызутся в синей мгле?
Зимний ветер и упруг и свеж.
По сугробам заходили тени,
В инее серебряном олени,
А мороз всю ночь ломился в сени.
Льдинкою мизинца не обрежь
Утром, умываючись в Мезени.
На перилах синеватый лед...
Слабая снежинка упадет —
Таять на плече или ключице.
Посмотри! На севере туман,
Ветер, гром, как будто океан
Небом, тундрой и тобою пьян,
Ринулся к бревенчатой светлице.
Я узнаю, где стоит твой дом!
Я люблю тебя, как любят гром,
Яблоко, сосну в седом узоре,
Если я когда-нибудь умру,
Все равно услышишь на ветру
Голос мой в серебряном просторе.
Рубеж
Летели, клубясь, водопады
На скользкий тянь-шаньский гранит,
Где пуля из тайной засады
Нежданною смертью грозит.
Никем не воспетые страны —
Джаркент, Кольджат, Баскунчи, —
Где стаи ракет, как фазаны,
Взлетают в тревожной ночи.
Где полдни июльские жарки,
А в травах не слышно шагов,
Где рвутся бесшумно овчарки
По темному следу врагов.
Я жизни познал начала —
Шум неба и голос травы,
Как будто пуля срывала
Фуражку с моей головы.
И вечного снега сиянье
Слепило, звала высота,
Где внятна величью Тянь-Шаня
Границы стальная черта.
1940, № 9
