Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2018, 5

в книгу царств, жалоб и предложений

Стихи

Об авторе | Иван Стариков — поэт, переводчик, критик

Об авторе | Иван Стариков — поэт, переводчик, критик. Родился в 1983 году в Ленинграде, закончил биолого-почвенный факультет СПбГУ, магистр естественных наук и технологий (университет Экс-Марсель). Член Союза писателей Москвы, участник Совещаний молодых писателей СПМ и Форумов молодых писателей Фонда СЭИП (в том числе семинара поэзии журнала «Знамя»). Живёт в Гейдельберге.

 

 

 

В парке Победы

 

гремит попсой каток + — фитнес
для этих очень среднего звена
и их подруг как функция предельных
стоит студент возможно ждёт кого
издалека на это всё глядит
в платке немолода за хлебом вышла
и всех слегка припудривает белым

а дальше через ясени и клёны
там те которых не назвать
на атомы разъятыми лежат
где был блокадный крематорий
и в свете разве что луны
промежду темноты стволов
представишь — на слежавшемся снегу
глаза мерцают сотнями созвездий

 

 

* * *

черепа лошадей
оставленные в степи
без нижней челюсти
маленькие белые спорткары

бурунгаар* , быстроногие
скачите вечно
над бурунами ковыля и полыни
над всеми ходящими по земле
неся на себе
таких же призрачных гонщиков

 

 

* * *

Машины с наклейками KZ, UZ
П
оскольку как местность великий пересечён уже

не устланный шёлком путь конкистадоров имени Ермака
двигаясь не по прямой из столичной А. в областную К.
Сами пересечения здесь коррелируют положи-
тельно: Азия — Африка, мавзолей/пирамида, Алжир и АЛЖИР
Н
е засыпай на ходу водитель в этой именно что глухой
Или же Троица в пыльных шлемах
склонится молча надо мной и тобой
Гумилёв-отец, Гумилёв-сын, Гумилёв-дух степной

 

 

* * *

не нам не нам и не имени твоему
все остальные сбудутся перейдут словами
трансцендентальный путь из мемфиса в кострому
поглядеть на скелеты в шкафу побывавшие нами
будете проходить мимо правильно проходите
станьте за ёлкой одним из игрушечных тех волков
от реликтовых холодов не спасают водка сердечки свитер
вышел в космос выпил замёрз и бывал таков
тепло покидает тело большей частью из головы
солнечное сплетение через себя пропускает другое
вот намело до москвы до уфы до увы
белое солнце на белом несётся живое

 

 

* * *

заполняя в себе мои златые
дни славянской письменности и культуры
внешней монголией внутренней эстонией
бежать лисой в татарской пустыне
до самых семантических минных полей
всюду простирается
почвенный горизонт событий

когда падёт
последний лист оцинкованный
всё что нужно запишем
в книгу царств жалоб и предложений

 

 

Полярник

 

полвека назад
он с лёгкостью водил
санно-гусеничные поезда
от мирного до востока и обратно
переключая частоты
под чёрным небом с незнакомыми звёздами
сквозь снеговое ничто

потом снег вернулся к нему
и уже не уходил
его становилось
всё больше
за ним и холод

теперь он водит себя
от комнаты до сортира от сортира до кухни
в кухне включить радио чтобы услышать
об успехах освоения арктики и антарктики как заявил президент арктическая акватория по-прежнему сфера особых интересов россии патриарх кирилл посетил антарктическую станцию и провёл службу далее реклама гороскоп и новости из жизни звёзд никуда
не переключайтесь

 

 

Антисказка

 

Запишем начало
случайно найденным красным карандашом
фабрики сакко и ванцетти
ордена чего-то там
твёрдый 7 коп.
были такие копейки и фабрика и ванцетти с сакко
жили они недолго и несчастливо
и умерли в один день
конец

Вы чего-то другого ждали?

 

 

* * *

ну давайте ещё
но только не за первого парня
третьего рима в шестой палате
всё же так же
воздвижение земляного города
на исторической свалке
засиделись мы поедем пожалуй
не бежать же от вас
а вот уже и не убежишь

 

 

Рассказ автостопщика

 

тряслись в камазе, разгоняя кровь
водитель н. и
я с ним заодно
здесь рифма будет, скажем, нелюбовь
ведь нет любви, и не было давно

вот в чёрной куртке силуэт: берём?
тебя же взял сейчас, берём, конечно
и дальше сто км уже втроём
ползём, жужжа сквозь шум и свет кромешный

откуда и куда спросил его
шофёр. семь лет здесь был, теперь домой
чего ты смотришь? я жену свою, того
да ну? и я — ответил дальнобой

взбираясь на подъём что было сил
стонала сотня лошадей в капоте
за что и как, и кто кого любил
мы понимали с каждым поворотом

в дороге, в перекурах, в свете фар
в двоих, наговорившихся сполна
и в рокоте летящих на нас фур
во всём была любовь растворена

нас медленно несло по трассе «дон»
тремя грачами на весенней льдине
убийца слева, справа — тоже он
и я — посередине

 

 

*   вперёд (тув.).

Версия для печати