Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2017, 3

зрение конькобежца

Стихи

Об авторе | Иван Сергеевич Полторацкий — поэт, филолог, научный сотрудник Института филологии Сибирского отделения РАН

Об авторе | Иван Сергеевич Полторацкий — поэт, филолог, научный сотрудник Института филологии Сибирского отделения РАН. Родился в Алма-Ате в 1988 году. Автор двух поэтических сборников: «Ангелолог» (Алматы, 2009), «Елiм-ай» (Алматы, 2014), также в серии «Н-ская поэтика» публиковался в двух поэтических сборниках: «Смерти никакой нет» (Новосибирск — Москва, 2015) и «Это будет бесконечно смешно» (Новосибирск — Москва, 2016). Стихи печатались в журналах «Аполлинарий», «Транслит», «Сибирские огни», «Знамя», «Шо» и «Ышшо одын». Живет в Новосибирске.

 

 

* * *

тому кто расцарапал мне лицо
во сне надев на палец
утерянное в детской
памяти
ещё
нательный крест
и весь набор крестильный
у изголовья в день рожденья
возложив
я говорю зачем
зачем я говорю
вот
уголок
рубашка
чепчик
полотенце
шитьё и бязь 
и хлопок 100%
неношеное 
это
всё
зачем 
ты
тайно 
ночью 
приволок?

не надо мне
возьми свои дары обратно
я чуть посплю
чтоб утром всё исчезло,
хорошо?

Хотя
лицо с царапиной
оставь.

 

 

следы

 

смотри сюда
сошли следы
отсюда навсегда
стоят у самой у воды
и сами есть вода

 

халды-балды
мы были льды
а стали дым
дада
когда звезда
коснулась гор
горла города

 

поедем в А
Алма-Ату
там яблони в цвету

 

поедем в Це
Целиноград
на римский виноград

 

поедем в хор
господних нор
по собственным следам

прошит зелёный коридор
в небесный Амстердам
я там тебе построю сад
но яблока не дам

 

перелицуй глаза назад
забудь меня адам

 

следы исчезли
без следа
остался только
след-вода
но входит тот
кто стёр следы
и нет ни следа
ни воды

 

 

* * *

занимая чужие квартиры
часто думаешь вниз головой
что за люди за лютые тигры
здесь решают вопрос половой
и какое свершается чудо
еженощно за этим окном –
выпадает из шкафа посуда
и огонь заливают вином

 

просыпаются тёплые пчёлы
в послепраздничной смятой фате
и плывёт над прохладным плечом дым
отделённый от искр их тел

 

и пыльца золотая по снегу
вслед за ними заметна едва
я дивлюсь из окна их разбегу
и ложусь на разбитый диван
представляя что в эту минуту
занимает мой собственный дом
человек набивающий трубку
самодельным простым табаком

 

 

Семистишия

 

Москва
морская
корабельным
боком
сверкая
движется
к восьми часам утра

как парашют
раскрывшийся
внезапно
округла
купольна
омыта
и вольна

как женщина
в упавшем
полотенце
в зеркальной
комнате
сейчас
удивлена

Москва
своим
любуется
простором
изгибом шеи
тайным
переулком

сбегая
с гор
здесь
глаз
не отвести

замри
Москва

точёная фигурка
воздушным
платьицем
объятая
летит

 

 

* * *

зимние почтальоны
выходят со мной на снег
в чёрном или зелёном
дерево в ноябре
зрение конькобежца
вынут из вещмешка
как же всё это кажется
кажется издалека
на расстоянье выстрела
подходят они ко мне
выстроились в цепочку
камни в саду камней
целуют огнём по воздуху
подарки в лесу цветут
рыбу везут на роз-вальнях
и запятой сутул
я думаю на расстоянии
во что-то ещё влюблён
об острове в океании
где солнечный почтальон
но всё равно не пишется
губы пекут слова
замёрзла чёрная кожица
и пальцы обледеневать
медленно начинается
сближение пар времён
сохнет бельё на улице
мама со всех сторон
люди мои осипшие
двигайте в летний сад
там небо становится лучшее
и никогда назад
праздника больше праздника
лейте вино в фонтан
статуи голые дразнятся
шатая кафешантан
сладко и безнаказанно
зажгите вокруг огонь
как было во сне показано
совет вам моя любовь
попейте с озерца
и водки из бокала
ведь липы созерцать пора
уже настала

 

Версия для печати