Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2016, 1

Время обнимать

Стихи

Об авторе | Вера Павлова — лауреат премий имени Аполлона Григорьева, «Антология», «Московский счет»

 

 

Об авторе | Вера Павлова — лауреат премий имени Аполлона Григорьева, «Антология», «Московский счет». Автор восемнадцати стихотворных книг. Предыдущая публикация в «Знамени» — № 10, 2014.

 

 

* * *

Держит себя на весу, скользя
над лугом… Пойми, юннат, —
можно поймать стрекозу, нельзя
поймать стрекозиный взгляд.
Всё — ромашки и васильки,
лес, разноцветный свет,
много неба, немного реки —
в нём. Но тебя там нет.

 

* * *

Позволяла себе на тебя сердиться,
унижала тебя, шутя,
потеряла тебя, как голос певица,
как беременная — дитя,
искала тебя, как в отчаянье дети
в карманах — пропали! — ключи
Легко ли найти человека при свете
поминальной свечи?

 

* * *

Новости? Молчание почты?
С кофе перебор, с Вёв Клико?
Сердце, на качелях цепочных
не качайся так высоко!
Выдумщик, напёрсточник, скаред,
клоун, ловелас, психопат,
видишь, как деревья мелькают,
слышишь, как цепочки скрипят?

 

* * *

Чёрный бочок,
умный зрачок,
усы Сальвадора Дали —
сомик-сомок,
вынут крючок,
плыви, золотой мой, плыви!
Что это, гром?
Может, пойдём?
Совсем потемнела река.
Маленький сом,
в царстве своём
помолишься за рыбака?

 

* * *

Звери, которые водятся только в кроссвордах.
Люди, которые водятся только в рекламах
автомобилей, шампуней, заморских курортов.
Птицы, которые водятся только в храмах —
вьются под куполом, маленькой головою
бьются о колокол, кланяются друг другу
В
идела белого голубя у аналоя —
медленно, чинно, безмолвно ходил по кругу.

 

* * *

Ёра, захухрЯ, куёлда,
рюма, пыня, расщеколда,
свербигузга, визгопряха,
горстка праха, горстка праха.

 

* * *

Что новенького, пожилой соловей,
в напевах твоих? Отвечаю:
весёлые стали ещё веселей.
печальные стали печальней,
и эта воинствующая печаль
на прежнюю не похожа:
той только плачущих было жаль,
а этой — и смеющихся тоже.

 

* * *

Казнить нельзя помиловать — маятник
каждую секунду переставляет запятую:
родим ребёнка? Закажем памятник?
Как его назовём? Какую
сделаем надпись — стихами, прозой ли?
Какие цветы — ромашки, васильки ли,
какие обои — оливковые, розовые, —
будут в детской? Будут на могиле?

 

* * *

Велик велик,
куртка мала.
Весел и дик,
мчусь, как стрела.
Скорости свист…
Короток, крут,
скользок, тернист
путь в травмопункт.

 

* * *

мальчикам девчонки
юношам канкан
взрослым разведёнки
вдовы старикам

 

* * *

Пойдёт последний снег,
до капли соберёт
трудов и чистых нег
подснежниковый мёд.
Поставь цветы на стол,
настойку приготовь.
Роенье белых пчёл.
Последняя любовь.

 

* * *

В этом доме не сразу найдёшь трусы,
если вообще найдёшь. Но в то же время
в этом доме все настенные часы
идут и все показывают точное время.
Время обнимать. Умещается Отче наш
в один поцелуй. А после прогулок далёких
за двадцать секунд взбегаем на пятый этаж —
лифты не поднимают таких лёгких.

 

* * *

Запись пробужденья
дремлющей стоя:
Раковина, где я?
Зеркало, кто я?
Солнечный лунатик,
лунный подсолнух,
заспанный солдатик
сонма бессонных.

 

* * *

Бессонница, где ты была,
когда я носом клевала
буковки с письменного стола,
ягодки с детского одеяла?
Отстань! Экзамены сданы
с отличием, выращены дети
и вызубрены трещинки стены
при свете, в темноте и на рассвете.

 

* * *

Мир неописуем
или я глупа?
Папа, потанцуем
в паре, — пару па?
Как тогда, на свадьбе:
открывали бал,
наступал на платье,
на руках качал.

 

* * *

За время комы у папы выросла борода.
Густая, чёрная, мягкая борода.
Я никогда не видела папу с бородой.
Папа никогда в жизни не носил бороды.
Я сказала: тебе к лицу борода.

Я сказала: так и ходи — с бородой.
Я целовала осунувшееся лицо.
В реанимацию посетителей не пускают,
но мне повезло.
В морге попросили привезти бритвенный прибор.
Мама так и не узнала, как идёт
тебе борода.

 

* * *

Как река сверкает!
Как стрекочет луг!
Папа надувает
спасательный круг.
Утро в детстве раннем.
Вот так и живу —
папиным дыханьем
держась на плаву.

 

* * *

Родина — это страна,
в которой любая старуха
издали, да и вблизи —
вылитая свекровь,
какою она была
перед последней больницей:
шустрая — не угнаться,
упрямая — не заставить
носить слуховой аппарат.

 

* * *

Блестит, беседой дружеской согрета,
улитка слухового аппарата
в мохнатом ухе крупного поэта.
Поэзия должна быть глуховата.

 

* * *

Что я люблю больше всего на свете? —
Спать в гамаке;
спать в палатке, в спальном мешке, затянув капюшон, только кончик носа снаружи;
спать на даче, на веранде, на раскладушке, на свежем белье, выполосканном в реке, высушенном на солнце, ещё тёплом;
спать в лодке, дедушка на вёслах, папа на вёслах, муж на вёслах, кто-то незнакомый на вёслах;

спать на резиновом матрасе, плывущем по лесному озеру среди кувшинок и лилий;
спать во время кормления грудью, спим обе, и я, и ты, и только молоку не спится;
и — да, спасибо за подсказку, чуть не забыла, — спать с мужчиной.

 

* * *

Без колебаний, без заминки,
творя времён круговорот,
ростков зелёные фламинго
переполняют огород.
Присмотримся к росткам счастливым,
прислушаемся — и поймём,
чем — морем? мёдом? черносливом? —
благоухает чернозём.

 

* * *

солнца концерты сольные
все первоцветы в подарок
вод переводы вольные
ив облаков байдарок
почки свечками божьими
день колокольно погожий
вот до чего мы дожили
вот до чего ты не дожил

 

* * *

Девочка-весна,
беженка из ада…
Зелень рощ нежна
даже возле МКАДа.
Двух миров связной,
умница, гулёна,
в классики со мной
будешь, Персефона?

 

* * *

Наше утреннее правило:
дурочек благодаря,
мы целуемся за здравие
женщин, бросивших тебя.
Я им не чета, я умница,
знаю: ты такой один.
и за упокой целуемся
бросивших меня мужчин.

 

* * *

Дядя — плавать, дедушка — стоять
на коньках. А папа научил
равновесие держать и жать
на педали, не жалея сил.
Я с тобой, не бойся! И держал

руль одной, седло другой рукой,
отпускал, не отставал, бежал
рядом. Со святыми упокой.

 

 

* * *

                                                                       «Встав от молитвы, Он пришёл к ученикам и нашёл их спящими от печали»

                                                                                                                                                         (Лука, 22:40–46)

 

Проснулась: где мой крест? Как всегда, на спине.
Подумала: днём — ношу, а несу — во сне.
Решила: вспомню, разузнаю, прочту,
что снилось ученикам в Гефсиманском саду.

 

Версия для печати