Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2015, 4

Уж вечер…

Лауреат 1994 года за цикл стихотворений «Мы просто гибнем и живём» (№ 10) и 2010 года за роман «Лада, или Радость. Хроника верной и счастливой любви» (№ 6)

 

 

 

* * *

Чо-то всё барахлит, не фурычит,
Не стыкуется и дребезжит…
Гамаюн ли над Волгой курлычет
,
MTV ли над Обью визжит?

 

Неужели уже доигрались?
Мы ведь только входили во вкус,
Отрывались. И вот оторвались.
Нет контакта. Свободны от уз.

 

Чо-то всё зависает и глохнет
И
разваливается по частям…
Знать, читали Инструкции плохо.
Да они и не писаны нам.

 

Гамаюн ли подводит итоги,
НТВ ли берёт нас на понт
З
нать, прошли гарантийные сроки.
Нам придётся платить за ремонт.

 

* * *

В те годы дальние, глухие,
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
П
ростёр совиные крыла.

А.А. Блок

 

По пустыне ледяной
Б
родит человек лихой.

 

Обер-прокурор Синода
Р
аспростёр над ним крыла,
Чтоб масонская свобода
Лихача не завлекла.

 

Потому что на осинке
Н
е родятся апельсинки.

 

Так что, брат, не обессудь —
Под совиным строгим взором,
Под надзором прокурора
О
бновляй на дровнях путь.

 

Но с душою геттингенской
В
друг откуда ни возьмись
Выскочил интеллигентик,
Прогрессист-экономист!

 

Он безбожник и ботаник
Т
щится с цифрами в руках
Обеспечить процветанье
На ледовых площадях.

 

Наши вечные мерзлоты
Он берётся растопить,
Непогоды, недороды
В
одночасье прекратить.

 

«Тары-бары растабары,
Изотермы, изобары!
Просвещайте тёмный лес!
Ледовито наше море
И
з-за обер-прокурора —
Солнце застит мракобес!

 

Коль Сове подрежем крылья,
Воцарится изобилье!
Уродится апельсин
Н
а ветвях родных осин!

 

И во обществе гражданском
Лиходей наш будет рад
П
ить, занюхав флёр-д-оранжем,
Вместо водки оранжад!

 

Лихолетье наше минет!
Лихоимство запретят!..» —
Так над ледяной пустыней
Век за веком голосят.

 

Во местах не столь далёких,
Во последних временах
П
родолжают, дурни, склоку
На отеческих гробах.

 

Два властителя лукавых —
Книжник versus фарисей.
Пощади Ты, Боже правый,
Нас, лихих Твоих людей!

 

Длится, длится спор постылый
П
олюбуйтесь, каковы —
И сова давно без крыльев,
И ботан без головы!

 

 

* * *

Ах, песенки Шуберта, вальсы Шопена,
Ах, арии Фауста и Папагено!
О! даже канкан из «Орфея в аду»!
И даже романс «Отцвели уж в саду...»

 

Ах, все эти тексты и все эти звуки,
Журчанье клавира, бряцание лир,
Ах, оды, эподы, секвенции, фуги,
Ах, весь этот Дант, Кантемир и Омир!

 

Увы, оказался совсем не бессмертным
Игрушечный, праздничный, призрачный мир,
Заученный вхруст и затёртый до дыр,
Где пел Серафим и прокудили черти.

 

Уж вечер, Василий Андреич. Последний
У
ж луч догорел, Пётр Ильич, навсегда.
Помянем, не чокаясь, рыцарей бедных!
Последний парад наступил, господа.

 

И мёртвый горнист заиграл в Ронсевале
Вставай-подымайся, бесплотная рать!
Не стоит сдаваться, мой верный товарищ, —
Князь века скомандовал пленных не брать.

 

Не зря ж на щите своём Аve Regina
Ты клюквенной кровью успел начертать!
Ведь с музыкой велено нам помирать.
Час пробил. И музыка нас не покинет.

 

 

Версия для печати