Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2014, 9

Почему я не забил

(горькие мысли о любви)

Карен Степанян

 

Когда вы будете читать эти строки, со дня финала чемпионата мира по футболу пройдет больше месяца, а пишутся они в дни полуфиналов. Признаюсь, когда объявили, что главная звезда бразильцев Неймар, травмированный в матче с колумбийцами, не сможет больше принимать участия в матчах, а будет болеть за своих в инвалидной коляске у поля, решил, что чемпионом точно станет Бразилия. Этой команде, выбегающей на поле, держась друг за друга, как триста спартанцев из фильма Зака Снайдера, и поющих гимн страны даже после окончания музыкального сопровождения, вроде бы не хватало только такого потрясения, чтобы превратиться в спартанцев настоящих. А спартанцы, умеющие владеть своим оружием, бои не проигрывают. Однако в Древней Греции не было такого понятия — психология. В современном спорте оно становится определяющим. Неожиданно пропустив от Германии быстрый гол, затем еще два, бразильцы растерялись настолько, что мяч вообще отказался подчиняться им. На поле была не команда, но группа испуганных любителей, отчаянно оглядывающихся: кто бы мог нас спасти? А Неймар, судя по всему, на стадион в тот день так и не приехал.

То же самое — но на несколько порядков ниже — произошло и с российской сборной. Когда стало известно, что единственный в ее составе игрок европейского уровня — Роман Широков — из-за травмы на чемпионат мира не поедет, наши шансы на успех там свелись к нулю. Работе, осуществляемой на поле отечественными футболистами, достаточно было лишиться неожиданных ходов этого мастера, чтобы превратиться в сизифов труд. Оставалась, правда, слабая надежда, что на кого-то из остальных снизойдет вдохновение, как оно снизошло на японо-корейском чемпионате 2002 г. на «золотого мальчика» Диму Сычева (но главный тренер Романцев тогда этого не понял и продолжал ставить в основу других, загубив и свою команду на этом турнире, и карьеру Сычева). В этот раз могло показаться, что произошло то же самое с тройкой — Дзагоев, Кержаков, Денисов, — якобы переломившей ход матча с корейцами (!). Но на самом деле как повисла над телекартинкой со стартового свистка того первого нашего бразильского матча аура Марибора-2009, Варшавы-2012, Белфаста-2013 (перечисляю только «из последнего»), так и провисела и весь этот матч (даже когда мы, благодаря дурацкому отскоку от живота корейского защитника, вкатили-таки в сетку один мячик), и два оставшихся. На миг всего исчезла, после красивого гола Кокорина в ворота алжирцев — с тем чтобы тут же вернуться (вместе с возвращением травмированного алжирского защитника, которому оказывали помощь в момент гола) и окончательно придавить российских болельщиков к земле.

Однако бразильцы вернут себе былую славу, причем скоро. И сам чемпионат выдался красивейшим, залихватским, свободным для игры и для радости. Но, право же, когда наши комментаторы, желая подражать бразильским и испанским, разливались криком «Г-о-о-о-л!», отмечая попадание в сетку мексиканцами или голландцами, становилось страшно горько. Хотелось выключить звук и в полной мере осознавалось, что значит — «в чужом пиру похмелье». Думалось: да когда же наконец и нам участие в таких футбольных праздниках будет приносить радость, а не горькую муку и стыд?

Что же виной всему этому и что же делать?

Для ответа на эти и подобные вопросы надо начать издалека.

Когда рухнул советский строй, нам всем казалось, что на его месте сам собой возникнет капитализм. А как же иначе? Но само собой ничего не возникает, надо строить. Пока же существующее на нашей земле уже более двух десятков лет можно назвать феодализмом: небольшое число сильных и властных, в чьих интересах делается все, и огромное число не имеющих ни денег, ни власти, чьи интересы никому не интересны. Сложное, как всегда, познается на простых примерах. В нашем районе нужные мне газеты исчезают в киосках и у уличных продавцов уже к 12 часам дня. На вопрос: почему бы вам не взять для продажи большее число газет, вы же продаете их с большой наценкой, прямая выгода? — делаются оловянные непонимающие глаза. Ясно, что владелец всех этих «точек» зарабатывает и отмывает деньги какими-то совсем другими способами, мои заботы его не волнуют. Основной положительный принцип капитализма (при многих отрицательных) — перебиваем конкурента лучшим качеством обслуживания и более низкими ценами — у нас не действует, действует другой: мы правдами и неправдами расчистим поляну, убрав всех конкурентов, и будем впаривать вам наши услуги и товары по той цене, какую наша наглость нам позволит (поэтому и хамят продавцы в магазинах и игнорируют покупателей примерно так же, как и при социализме). А если где-то какие-то товары нас заставят продавать по «соццене», будем продавать то, что даже мышам на складе не пригодилось. Большинство же не имеющих денег и власти живет по принципу: вы плати┬те нам столько, сколько хотите, только не заставляйте по-настоящему работать.

Футболисты же оказались где-то посередине: феодалы, исходя из своих (когда загадочных, а когда и ясных) интересов внезапно стали платить им огромные деньги, не особенно заботясь при этом о качестве отдачи. А на неокрепшее сознание внезапно улучшившееся благосостояние в 99 случаях из 100 действует однозначно: человека посещает (и обосновывается) демон избранничества. В итоге футболисты наши стали воспринимать игру и тренировки как обременительную нагрузку к зарплате.

После провала на мундиале почти все наши сборники говорили одно и то же: «Мы очень старались, но не получилось». Представьте себе, что человек какой-либо иной профессии скажет вам такое — например, пилот авиалайнера: «Очень старался, но посадить самолет не удалось». Но не будем брать экстремальные примеры, просто представьте себе, что вы скажете своему боссу раз и два: «Очень старался выполнить задание, но не получилось». Боюсь, третьего случая вам не предоставят.

Но беда в том, что для наших футболистов босс — отнюдь не болельщики (хотя без них вроде бы становится бессмысленной сама их профессия). По примеру всех других феодов наш футбол стал закрытой организацией, действующей сугубо в интересах тех, кто хозяйничает внутри — а болельщикам там не место и их интересы никого не волнуют. Крутятся огромные деньги при трансферах наших футболистов и легионеров, выплатах и откатах агентам, подставным фирмам и т.п., а сейчас и при строительстве словно бы сделанных из золота (судя по цене) новых стадионов к домашнему чемпионату мира… Дело кипит. Футбола в стране нет.

Того футбола, в который играют сейчас в ведущих европейских чемпионатах и лучшие образцы которого мы увидели почти во всех поединках в Бразилии. А у нас даже на дерби и принципиальных матчах между лидерами в первом тайме можно заснуть, и лишь во втором, получив в перерыве нахлобучку от тренеров, игроки начинают хоть как-то двигаться. Журналисты горько вещают: Россия страна не футбольная, на матчи ходят три — четыре тысячи болельщиков. Но ведь когда-то матчи «Динамо» — ЦСКА, «Спартак» — «Динамо» (Киева или Тбилиси) собирали стотысячные «Лужники» (и наивные футболисты выходили на поле биться, а не с заботой о том, как бы донести себя, любимого, после матча без особых потерь до личного «мерседеса»; тогда, вспомним, и проигрыш в финале чемпионата Европы, и четвертое место в мире считались для нас неудачей — и не надо объяснять это тем, что тогда в сборной играли и украинцы, и грузины, и азербайджанцы: успехов на международной арене ныне нет ни у тех, ни у других, ни у третьих). А сейчас кто же будет за это платить деньги, подвергаться обыску полицией, выслушивать матерные скандирования фанатов, уворачиваться от файеров и дымовых шашек, брести вечером обратно до той станции метро, которая не закрыта (потому что ближайшая точно закрыта). Гораздо проще купить снотворное в районной аптеке.

(Да и кому нужен он, собственно, этот болельщик: ну принесет он свои 150—200 рублей за билет (а повышать цены нельзя — вообще перестанут ходить), помножьте их на 4 тысячи — что это будут за деньги по сравнению с теми, что крутятся внутри цеха? А потом журналисты удивляются: как это клуб платит за легионеров десятки миллионов евро, а газон на своем стадионе нормальный постелить не может, ноги в кротовые норы проваливаются? А вот почему у нас количество продуктовых магазинов регулярно сокращается, а обувных растет в геометрической прогрессии? Правильно: потому что обувью торговать выгоднее, чем продуктами. Для кого выгоднее? Ну не для нас же.)

Сейчас болельщики волнуются: если составлять рейтинг провалившихся тренеров, наш Капелло был бы на самом верху — игроки, которых целенаправленно, по новейшим методикам готовили месяц, не выдерживали больше часа игры, состав определялся будто бы методом слепого тыка, ни одной заготовленной заранее комбинации при стандартах… А президент РФС (Российского футбольного союза) Н. Толстых предельно лаконичен: будем продолжать работу с этим тренером, у него высокая квалификация. Ну объясни хоть, в чем она на сей раз проявилась. Выиграли отборочную группу? Так не выиграли бы, не выброси португальский вратарь в предпоследнем отборочном матче с израильтянами за пять минут до конца мяч прямо на ногу нападающему гостей. Тот счет сравнял, лишив португальцев двух верных очков и даровав нам первое место. А так — была бы нам дорога в стыки и оттуда, как обычно, на выход.

Единственный концептуальный вывод (хотя и довольно странный на третьем году работы), сделанный Капелло: российские футболисты не привыкли к интенсивности игр на международном уровне, хорошо бы им поучиться этому в западных клубах. Естественно, когда приходит пора выкладываться даже не на 100, а на 120%, как это делают все команды на мировом чемпионате, у наших футболистов это, при всем желании, не получается: если привык только к легким утренним пробежкам, не установишь мировой рекорд на стометровке, как бы ни хотел. Так что, конечно, хорошо бы нашим футболистам поиграть и потренироваться в зарубежных клубах, глядишь… Но вот беда: это сейчас практически невозможно, ибо оклады наших мастеров и отступные в их контрактах столь велики, что ни один западный менеджер платить столько не будет. А существенно терять в зарплате, да еще с гарантией, что здешней сладкой жизни там точно не будет, а будут кровь, пот, слезы, не дающийся чужой язык и выставленные локти конкурентов, никто не хочет. Как удачно выразился недавно гендиректор одного из ведущих наших клубов, дураков нет. Да и свежий пример перед глазами: на фоне сказочного успеха в 2008 году пятеро наших ведущих на тот момент игроков — Аршавин, Жирков, Билялетдинов, Павлюченко, Погребняк — уехали в Англию. После первых месяцев эйфории все прочно уселись в запас, четверо вернулись, растеряв все свои кондиции и осев в запас теперь уже здесь, а Погребняк продолжает «пылить» в провинциальной команде второй английской лиги, радуясь пятому забитому голу за сезон.

Так что же все-таки делать?

Много говорится о необходимости успешно выступить на домашнем чемпионате мира-2018. Но кто будет успешно выступать? Вот эти, постаревшие на четыре года? А звездочки, которые могли бы разгореться в звезду, никого, похоже, не интересуют. Сверкнул было и быстро потерялся незаурядный по задаткам нападающий Антон Делькин. Переломил этой весной игру вышедший на замену в ходе очередного мучения нашей молодежки с эстонцами (!) великолепный дриблер Денис Давыдов. Им уже заинтересовался мадридский «Реал», а у нас много ли вы видели информации о нем? Мало того, даже побеждавшие когда-то в Европе на уровне молодежных и юношеских сборных игроки куда-то проваливаются. Уже и объяснение придумали: они на самом деле играть не очень умели, брали прежде всего командным духом и упорством. Вот на! У нас во «взрослой» сборной с этим переизбыток, да?

Вовсе не выглядит решением вопроса натурализация иностранных футболистов, даже очень хороших, как сейчас все чаще предлагается. Главный принцип спортивных состязаний — наши против ненаших, это и привлекает зрителя и придает смысл болению. На Западе, где люди по-иному воспринимают то, что им предлагают воспринимать, могут болеть за лондонскую команду, состоящую из семи французов, двух сербов, шведа и португальца, у нас же такое, уверен, невозможно даже на клубном уровне. Тем более это касается соревнований национальных сборных. Помню, как в свое время болел за нашу сборную по мини-футболу, возглавляе-мую блистательным Константином Еременко. А теперь на международных чемпионатах выступают пять «наших» бразильцев против пятерых «испанских» бразильцев — а мне-то какое до этого дело? (Олимпиады — иное: там уже давно всякий спорт исчез под давлением политики и перетягиванием медально-престижных канатов великими державами, и там все средства — ну не то чтобы хороши, а просто без всяких рефлексий используются противоборствующими сторонами; там натурализация ради медалей может работать. Но не хотим же мы все отдельные виды спорта сделать в этом смысле олимпийскими?)

Хорошо бы и лимит на легионеров ужесточить — до 2—3 в премьер-лиге и 1—2 в высшей. Причем разрешение на работу футболистам в России давать лишь тем зарубежным игрокам — как это делается в Англии, — кто имеет определенное число выступлений за свою национальную сборную; тут хоть какая-то гарантия того, что не привезут нужного только данному футбольному агенту игрока, который прочно сядет в запас…

Сейчас, напротив, множество околофутбольного люда заголосило: лимит надо вообще отменить, иначе для российских игроков конкуренции не будет, плата за них еще более возрастет, в еврокубках иностранным клубам проигрывать будем. Но конкуренции от присутствия иностранных игроков не возникает, ибо большинство из них, быстро раскусив, что здесь к чему, тоже начинают играть спустя рукава (отчего быстро теряют и в классе и в цене — вот мировая звезда Халк, на которого молятся в «Зените», провалился на мундиале с треском). Или вообще, быстро получив травму, уезжают на многомесячное лечение в Германию или к себе на латиноамериканскую родину. Конечно, восстанавливаться в кругу родных и близких или на альпийской природе, когда огромные денежки продолжают капать, куда как приятно. Только вот кому еще выгодно, чтоб они капали? Платить больше за отечественных футболистов у нас вряд ли будут — больше просто некуда. А в еврокубках мы регулярно проигрываем на самых ранних стадиях и так. Глядишь, с русскими игроками дела пойдут лучше.

Но все это еще четверть дела. Надо открывать футбольные школы и академии с тренировочными полями по всей России, надо, чтобы скауты наших команд ехали в поисках игроков не в Бразилию — Аргентину — Эквадор, а в каждый город, в каждую деревню необъятной России и высматривали, высматривали там будущих Ворониных, Стрельцовых, Нетто, Понедельников — а они там есть! — и забирали их в эти школы, учили, опекали, доводили их до попадания в команды премьер-лиги. Учили, в числе прочего, и тому, что патриотизм — это не прибежище негодяев, а чувство, без которого великим спортсменом не стать, ибо никогда и ни в каком деле не становится великим тот, кто не живет одной душой и одним сердцем со своим народом. Одновременно готовить тренеров и для этих школ (и платить им достойную зарплату!) и для команд топ-уровня (и заставлять их учить иностранные языки, и не так, как у нас сейчас учат, а так, чтобы человек мог читать и говорить свободно хоть на одном европейском языке: методики тренировок на Западе сейчас на 20—25 лет опережают наши). Может быть, стоило бы ввести и такое правило: хочешь иметь более трех легионеров в команде — плати за каждого следующего баснословную сумму в РФС — а эти деньги пустить на отбор и подготовку юных звезд. Однако осуществлять все это должны люди бескорыстные, имеющие только одну цель: вывести отечественный футбол на тот уровень который был 30—40 лет назад — на уровень сборных ФРГ, Голландии, Италии. Но где взять таких людей?

Дураков-то нет.

Взяв в соображение все вышеизложенное, мой внутренний голос все последние недели рекомендовал мне: «Да забей ты на этот футбол! (современной лексикой он овладел раньше меня). Ну смешно же заходиться от волнения и мучений за тех, чей один шаг по полю стоит твоей месячной зарплаты. А главное — терять здоровье и драгоценное время, которого все меньше остается, отрывая его от главных дел в своей жизни» (когда надо, он умеет говорить и красиво).

Но футбол, если заболел им в детстве — это как первая любовь: пусть прошло много лет и набрался сверх меры негативного опыта, все равно с замиранием сердца ждешь возможной встречи с ней, а при встрече теряешь слова и видишь в ней не ровесницу с тем же опытом, а ту девочку, которая когда-то улыбнулась тебе — и мир вдруг расширился необыкновенно и ослепительно. Футбол — особенно для тех, кто когда-то сам играл и чье тело помнит, пусть и в теории, все те движения, он ведь как танец, а танец — это ведь тоже любовь. Футбол — а не затехнологизированный хоккей, запертые в душных стенах баскетбол и волейбол — позволяет прожить за матч целую жизнь (а их ведь так мало у нас!). А еще футбол — где Коста-Рика обыгрывает Италию — всегда оставляет надежду. Вот почему для меня в последние дни мундиаля вести из тренировочных лагерей наших команд, готовящихся к сезону, были интересней новостей из Бразилии. И я буду смотреть матчи нашего чемпионата, борясь со сном и надеясь на то, что вдруг, вопреки всему, вспыхнет новая звезда и поведет нас на российский чемпионат мира, буду смотреть и международные матчи, надеясь на повторение сказки 2008 года, буду смотреть и на игру ребят в нашем дворе, втайне мечтая: вот сброшу пару-тройку килограммов и попрошусь к ним.

Вот почему я и не забил.

 

Версия для печати