Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2014, 10

Вам объяснят

Александр Стесин. Вернись и возьми

Александр Стесин. Вернись и возьми. — М.: Новое литературное обозрение, 2013.

Александр Стесин — поэт, на которого еще несколько лет назад обратили внимание Бахыт Кенжеев и Сергей Гандлевский, они даже написали предисловие к его сбор-нику стихотворений. Уже один этот факт, наверное, должен вызвать интерес к автору книги.

В одиннадцать лет Александр Стесин эмигрировал с родителями в Америку, спустя еще десять лет — улетел в Париж, и в тридцать — в Африку, где работал врачом в разных городах и деревнях. Об Африке и подготовке к этому путешествию и написана его книга.

Это проза. Две повести. Хотя совсем без стихотворений книга поэта не обошлась — в конце автор прикладывает свои переводы из современной ганской поэзии.

Африканское путешествие начинается у Стесина еще в Америке — после сорвавшейся поездки в Гану он попадает в госпиталь Сент-Винсент, который считается центром ганской диаспоры в Штатах. Здесь и завязывается знакомство с носителями языка ашанти, с привычным течением их жизни. Об этом — первая повесть в книге. Вторая — о настоящей Африке, куда герой пустился после подготовки в Сент-Винсенте. Как и автор, книга очень разноплановая. В каком-то смысле «Вернись и возьми» — это путевые очерки: Касабланка, Аккра, реки Нигер и Конго. Но это еще и записки молодого врача-онколога со всеми деталями и подробностями врачебной практики в условиях африканской бытовой разрухи и абсолютно живых древних культов.

Тем не менее «Вернись и возьми» — не о предрассудках и мифах, а о самом человеческом, что только может быть на земле. Куда вернуться? Что взять? Вам объяснят. Африканская мудрость — санкофа.

«Вернуться, чтобы что-то взять. Как будто это все на время, а в один прекрасный день я все брошу и вернусь домой. Хотя где этот дом, понятия не имею».

Организует все в единое целое сам автор и его мироощущение. Человек, сбежавший из одной страны в другую, а из нее — в третью. Для него, русского, выросшего в Америке, решающим становится чувство отстранения, непринадлежности к любому месту, в котором он очутился, неважно, Штаты это или Африка. Но одновременно с отстранением возникает абсолютная открытость и чувство, что ты можешь стать своим везде, куда бы ни пошел.

Как устал наш хамелеон, / все за море стремится он.

Это эпиграф, строка из поэзии ашанти-чви. Эпиграф, на удивление точно подходящий книге, ключевому ее мотиву — стремлению «за море». Да не просто стремление, а именно хамелеона.

Поездка поэта-врача в Африку — сама по себе побег, но герою этого мало. Ему нужно опять, уже не первый раз в жизни, попробовать приспособиться к новому месту, и дело тут не в привычках, не в пейзажах, не в климате. Чтобы стать своим, нужно понять, как устроено мышление людей вокруг, и мыслить, как они, говорить как они, учиться всему заново, с чистого листа. Новое место — новая жизнь. Здесь начинается история самого захватывающего путешествия — побега в язык с помощью языка же.

Погружение в язык чви, построенный на идиомах и удивительных аналогиях, процесс обучения посреди врачебной рутины (которая совсем не соответствует привычному значению слова «рутина») — эксперимент героя над собой, необходимое условие для «хамелеона».

Эксперимент оказался удачным — об этом можно судить и по полноценным (насколько это возможно по лингвистическим причинам) переводам африканской поэзии, и по разборам самых обычных и общеупотребляемых понятий. Как минимум книгу стоит открыть ради того, чтобы узнать: стыд «анивуо» — дословно означает «мои глаза умерли», надежда «анидасоо» — «мои глаза легли на то что…», судьба «нкерабеа» — «место или способ прощания».

Множество людей, с которыми сталкивают обстоятельства приезжего врача, создают глубокое и неоднозначное впечатление о далекой жизни, о которой мы знаем только понаслышке. Персонажи мелькают от главы к главе, кого-то удается узнать получше, кто-то просто дополняет общую картину. Сменяют друг друга пациенты: больной ребенок, молодые матери, отощавшая героинщица, пожилые люди. От города к городу меняются и коллеги — медсестры, фельдшеры, помогающие освоиться на новом месте и в новом языке. Диалоги живые, не обходится и без юмора. Грустного, правда, тоже немало.

Каждый человек, как и полагается, привносит в историю что-то свое. Например, рассказывают легенду о том, что альбиносы не умирают, а просто исчезают. Или о празд-нике выбора имени младенцу, когда старейшина должен угадать бога новорожденного. Порой кажется, что понять все эти странности человеку с другого континента просто невозможно. На первый взгляд эти истории — экзотические сувениры, нужные лишь как знак принадлежности к другому миру, а настоящее предназначение их неясно. Но чуть задумаешься над ними — и становится интересно, хочется узнать, в чем же секрет. В итоге поражаешься тому, насколько все красиво и глубоко.

Опыт героя книги неизбежно отсылает читателя к «Запискам юного врача» Булгакова. Тут и захолустье, и юный врач. Аналогия очевидна, но это никак не сказывается на впечатлении.

Врачебная практика играет одну из основных ролей в структуре произведения, все-таки именно профессиональный интерес, дело привело героя в Африку. Он сам заболевает и, уже зная, что это малярия, подробно описывает все симптомы, вплоть до момента, когда впадает в забытье. На помощь приходят новые товарищи.

Книга, кстати, полна примеров добрейшего товарищества и взаимовыручки, которой не мешает ни разность языков, ни национальность (несмотря на пристрастие некоторых персонажей к разговорам о сегрегации). Уже на первых страницах главный герой в знак дружбы делит пачку овсяного печенья (вместо ореха кола, как делают в Нигерии) с ординатором-нигерийцем. А потом совершенствует грамматику и произношение ашанти-чви под присмотром медсестры Наны Нкетсия, которая помогает расставить ударения в словах, чтобы слово «хорошо» не звучало как «вентилятор» (язык чви — тональный).

Ординатор Энтони, сдавший экзамен на высший балл, травит байки о своих гангстерских похождениях, медсестра Нана оказывается чуть ли не принцессой Аккры, избравшей профессию, не понравившуюся семье, и потому оставшейся без отцовского наследства.

Коротая вечера на дежурстве, молодой врач из Америки, русский поэт, почитывает сказки йоруба. Получает от местного поэта электронные письма с его творчеством, переведенным на английский, в качестве пособия по языку. На работе спорит с врачами, которые не желают кормить безнадежных пациентов. Оплачивает из своего кармана лекарства для больного мальчишки. Наблюдает людей, калечащих себя, чтобы попасть в больницу, подсевших на морфий... Банальность вездесуща: в Африке все точно так же, как везде — циники, идеалисты, одинокие люди, больные люди, умирающие люди. Но все узнаваемое соседствует с удивительным. Удивляют язык и еда, удивляют традиции и житейская мудрость, удивляют характеры и судьбы.

Стесин дает всем шанс узнать вещи настолько особенные, что мало кому выпадет возможность прикоснуться к ним в действительности. В конце концов, даже если кого-то не впечатляет поэзия ашанти и проблемы языковой адаптации, обычаи далекого южного мира и подробные рецепты африканской кухни точно вызовут интерес: кенкесброженная кукурузная мука, которая подается в качестве гарнира, келевеле — закуска из жареных бананов с имбирем и арахисом, ато — пирог из толченого ямса с пальмовым маслом, яйцом и вяленой рыбой…

Время от времени автор погружается в воспоминания о своей жизни в СССР — о детстве, о ребятах во дворе. Это все наслаивается одно на другое. Даже нет, не наслаивается, а перемешивается, уживается рядом — язык, больничный быт, пейзажи, ужасы болезней, традиции Африки и молодой западный человек с воспоминаниями о Советском Союзе.

Написано все это просто и внятно, но иногда поэт берет верх над очеркистом.

 

Версия для печати