Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2011, 12

ремонтировать ветер

Стихи

Об авторе |Михаил Дынкин родился в 1966 году в Ленинграде. Картограф. Первая публикация состоялась в журнале “Знамя” № 9 за 2006 год, подборка стихов “Не гадай по руке”; далее “Знамя” № 4 за 2008 год, подборка “в невидимой части спектра”. Были также публикации в журналах “Новый берег”, “Зарубежные записки”, “Интерпоэзия”. Автор книги стихотворений “Не гадай по руке”. В настоящее время живет в Израиле, в городе Ашдод.

 

 

Михаил Дынкин

ремонтировать ветер

* * *

Бывает так: очнёшься сна внутри и
разглядываешь женщину в витрине,
соображая — что же в ней не то...
Перебегаешь улицу на красный,
и взвинченные люди новой расы
кричат из навороченных авто
такое, что, включив автоответчик,
ныряешь в арку. Наступает вечер.
Толпятся во дворе снеговики.
Таджик в ушанке ржавою киркою
пронзает ветер...
В голове — Киркоров
разборчивому вкусу вопреки.

Второй подъезд. Этаж, допустим, пятый.
На грязных стенах фаллосы и пятна.
По лестнице взлетаешь, невесом.
Моргнёт и лопнет лампочка кривая...
Здесь наконец-то спящий открывает
глаза, но это тоже только сон.

* * *

заночуешь ли в сквере увидевши чёрта в стакане
небеса отсырели заставлен пейзаж двойниками
хороша панорама да жаль не стыкуется что-то
в покосившейся раме то луг то пустырь то болото
глянь стога расчесали свои оловянные кудри
жарят звёзды на сале горбатые глокие куздры
пролетают гаруды ржавеют на свалках машины
в городах изумрудных войска созывают страшилы
и по-прежнему вяжет сплошной тополиною ватой
пасти угольных скважин и рты стариков бесноватых
чьи глаза точно блюдца пчелиным забрызганы мёдом...
но пора бы вернуться по этим излучинам мёртвым
ускользающей речи глухими её берегами
где с луною заплечной утопленник ходит кругами

Киберпанк

ремонтируешь ветер, потом возвращаешься в twitter
клон по имени Петер звонит пригласить тебя в Питер
направляешься в спальню... обняв биоробота Лену
опускаешься в кресло, сажаешь её на колено
дальше следует то, что пытается следовать дальше...
(так доходят до точки — ларька биоробота Даши)
просыпаешься утром на том ли, на этом ли свете:
без пятнадцати восемь, пора ремонтировать ветер

Кино

он вонзает иголку в фигурку врага
усмехается собственным мыслям
за окошком — река и её берега
точно женские груди, обвисли
а над этой рекою парит особняк
островерхий, в готическом стиле
там сидит у камина изысканный враг
и листает Легенду о Тиле
погоди, не нуди — и увидишь кино:
колдовская отслужена месса
завещанья составлены, всё решено
и назначены время и место
бутафорское небо окрасят огни
и на самой его верхотуре
на астральной дуэли сойдутся они
голливудские звёзды в натуре

Игра

кто на первом уровне был грудным
а на пятом уровне с печки встал
на последнем уровне, пьяный в дым
запряжёт буланого
видишь, там

где чужими мыслями лог порос
где резные идолы бдят во мху
едет добрый молодец смерд отброс
показать горынычу who is who

у него калашников на плече
он берет, смотрите-ка, заломил
а за ним кто в ватнике, кто в плаще
эскадрон биндюжников, цепь громил

а горыныч спит себе, дым столбом
он на добрых молодцев положил...

рыщут волки в ельнике голубом
да под ряской булькает старожил
долго сказку сказывать, легче спеть
а и петь не хочется, я не бард
за последним уровнем только смерть
на delete роняющий лапу гад

* * *

никак не вспомню... в грудь вошёл стилет
а дальше — Лета, здравствуй, сколько лет
вернее, зим, по изморози судя
на чёрных крыльях... впрочем, всё равно
а там и девки, музыка, вино
смех нелюди: да мы свои же люди

и не Вергилий, а сатир в трико
подносит ожерелье из клыков
с блаженною улыбкою дебила
земную жизнь проверив на излом
в конечном счёте, свяжешься с козлом
он и расскажет что с тобою было

тьфу на Геенну, Суд et cetera —
всё выдумки — гудели до утра
ах, дарлинг, дарлинг, с нас и взятки гладки
здесь я не помню... в грудь вошел стилет...
очнулся — Лета, здравствуй, сколько лет
прими штрафную и айда на блядки

* * *

капельмейстер дождя в сюртуке водяном
мокрый увалень в чёрном цилиндре
то стучит по стеклу, то рисует на нём
экзотических птиц и цилиней
а поднимешься с левой — озирис в гробу
над церквушкой пустой нависает
прижимает к губам выхлопную трубу
музыкант из рассеянных самых
и не вспомнишь, какое сегодня число —
так шумит за спиною нагая
орлеанская дева с воздетым веслом
убираться тебе предлагая

* * *

Открывается сердце на собственный стук,
из темницы выходит бочком.
Надвигается ветер и гонит листву
подзатыльником лёгким, тычком.

Эти красные листья бульварам к лицу,
эти жёлтые льются в зрачки.
Поднимаются статуи к Богу-Отцу:
пионеры, пловчихи, качки

в шлемофонах, ушанках ли — не разберёшь
после стольких-то лет... И летит
под воинственный марш, мимо каменных рож
бронепоезд в парижский бутик.

Ашдод, Израиль

Версия для печати