Об авторе | Константин Ваншенкин — постоянный автор “Знамени”. Впервые напечатался в журнале “Знамя” (и вообще в “толстом журнале”) в феврале 1950 года, ровно шестьдесят лет назад! Предыдущие публикации стихов — в № 12, 2008, № 10, 2009, прозы — № 9, 2009.

 

Константин Ваншенкин

Лампа, горящая днём…

* * *

Лампа, горящая днём
В маленьком доме напротив.
Ветер свистит за окном,
Вдоль переулка нашкодив.

Грусть обнажённых сучков.
Осень. Холодные лужи.
Слёзы на стёклах очков
Иль это дождик снаружи?

 

Гроза

Я ещё собирался куда-то,
Краем глаза косил за окно.
В небе туча клубилась кудлато,
А я зонтик искал заодно.

Но ударило и ослепило, —
А я что-то ещё напевал, —
И меня обожгла эта сила,
К удивлению, не наповал.

И опять пахнет свежею травкой.
Снова в комнате стало светло.
Вот и липа зелёною тряпкой
Вытирает снаружи стекло.

 

Открыванье окон

Открыванье окон или окон —
Пребыванье в короткой возне,
И внезапный девический локон,
Обнаруженный кем-то извне.

Подмосковной черёмухи ворох,
Сад проснувшийся виден до дна.

Открыванье заждавшихся створок,
Голый локоть в проёме окна.

 

* * *

Над шоссе, купаясь в небе светлом,
Старые толпятся тополя.
Из-под их корней водой и ветром
Вымыта и выдута земля.

Но в своём неведенье счастливом,
Нам внушая жалостливый страх,
Всё ещё теснится над обрывом
Бодрая толпа на костылях.

 

Футбольный счёт

Футбольный счёт такое дело —
Иль сердцу мёд иль вострый нож,
И вообще заметим смело:
Не слышал счёта — не заснёшь.

И разве вспомнить не пора ли! —
Когда терпеть не стало сил:
— Не знаешь, Костя, как сыграли? —
Из Рима Трифонов спросил.

 

Воскресенская больница

Тесть был врачом, мы жили при больнице,
И всё ж занятья не было пустей,
Чем ужасаться длинной веренице
В больницу доставляемых детей.

Мы жили в положении открытом,
Что нам опасным кажется теперь:
Со скарлатиной или с дифтеритом
Ломились по ошибке в нашу дверь.

Мы жили как по сути при обстреле
И всё же без особой суеты.
А за окном на клумбочках пестрели
Неяркие больничные цветы.

Делам житейским не было предела,
А товарняк вблизи гудел, как лось.
И маленькая дочь не заболела,
И всё по сути дела обошлось.

 

Без названия

В “телятнике” до фронта —
Повзводно и поротно.

По первому же знаку
Пошедшие в атаку.

Вразброс, как на соломе,
Лежащие на склоне.

Бежавшие из плена,
Восставшие из тлена.

 

* * *

Вновь одеваться постепенно,
Тем завершив свои скитанья,
После удачного рентгена
Или счастливого свиданья.

 

Спящий

Он спит, беспечно лёжа на спине,
Когда от зноя никуда не деться,
А уголочки рта его в слюне,
Чем сам похож отчасти на младенца.

Ты в этот дом спокойно заходи,
Где он, как бы сражённый без осечки,
Лежит, держа ладони на груди,
Которым не хватает только свечки.

 

Осенняя листва

Листвы по щиколотку. Слышно,
Как кто-то просекой идёт,
Но замирает неподвижно,
Меня услышав в свой черёд.

Его я числю не угрозой,
Но всё же в голову беру
И застываю под берёзой,
Играя в эту же игру.

Так, из осенней рощи выйдя,
Не замышляя что-нибудь,
Друг друга тщательно не видя,
Мы продолжаем общий путь.