Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2009, 4

Малый бизнес в России: прогноз навсегда

Об авторе | Феликс Эдмондович Сантурян родился в 1947 году в Ереване, окончил Тимирязевскую академию, живет в г. Реутове Московской области. В “Знамени” публикуется впервые.

 

Феликс Сантурян

Малый бизнес в России: прогноз навсегда

В последнее время в средствах массовой информации все чаще слышатся призывы власти к населению России развивать малый и средний бизнес. Дескать, кризис, массовые увольнения, спасайте себя сами. Однако это уже было — не так давно, чтобы забыть, и не так недавно, чтобы не иметь возможности проанализировать результаты.

Ситуация очень напоминает 90-е — тогда тоже все рухнуло, надо было выживать. Поверив многочисленным обещаниям власти, пришедшей после известных событий 1991—1992 годов, ваш покорный слуга в компании с двумя друзьями-единомышленниками решили заняться бизнесом. А что было делать? До указанных выше событий мы занимались наукой и, когда пришло время делить собственность, то, естественно, ничего, кроме собственных авторучек, приватизировать не могли.

Впрочем, такая же точно история произошла и с подавляющим большинством населения России. Очень многие оказавшиеся, как и мы, не у дел, попробовали заняться бизнесом. Среди них было немало желающих “половить рыбку в мутной воде”, но большинство хотело стать честными производителями. Объединяло всех одно — ни у кого не было денег, которые можно было бы использовать как стартовый капитал, и взять их было решительно негде. Вся приватизированная в стране собственность и деньги оказались в руках чиновников и криминала. Они и диктовали условия ведения бизнеса, благодаря им мы и имеем сегодня такую форму экономических отношений, которую иначе как криминальной не назовешь.

В этих непростых условиях нам и пришлось осваивать азы предпринимательской деятельности. После некоторых размышлений и подсчетов мы решили попытаться построить цех по изготовлению обрезной доски. Основные этапы пути, который нам пришлось пройти, выглядят так:

1991. Закончили школу менеджеров. Почитали специальную литературу, установили нужные знакомства.

1992. Наконец удалось зарегистрировать свою фирму — понадобился год, чтобы решить этот вопрос.

1993—1994. Основной вид деятельности — торгово-закупочная, только в конце 1994 года удается внедриться в лесной бизнес.

1995—1996. Занимаемся посредничеством. Одалживаем деньги у ЗАО “Экспортлес”, покупаем на них лес в Красноярском крае, Иркутской и Амурской областях, продаем его опять же через “Экспортлес” японским фирмам. Только работая по такой схеме, мы можем получать деньги взаймы. Остается небольшая маржа. Приходится много ездить по всей Восточной Сибири. Понимаем, что этот вид бизнеса недолговечен. Пытаемся взять в банке кредит для создания собственного предприятия. Безрезультатно.

1996 — начало1997. Удается создать малую комплексную бригаду по заготовке леса под городом Братск Иркутской области. Деньги для покупки техники взяты взаймы у друзей и родственников. Вся техника — б/у, на другую нет денег. Пытаемся взять в банке ссуду — получаем отказ.

1997. В Японии — экономический кризис. Рухнул рынок. Держимся на плаву только благодаря собственному энтузиазму. Обращаемся в разные банки за кредитом. Все впустую.

1998. Дефолт. Мы разорены. Анализируем сложившуюся ситуацию и приходим к неутешительному выводу: все, что было создано таким трудом, рухнуло с легкой руки крупных чиновников в правительстве, которым до таких, как мы, нет никакого дела.

Принимаем решение идти дальше по намеченному пути и все же попытаться построить цех, но не там, где мы посредничали и где нет реальных покупателей доски, а вблизи сырьевой базы и рынков сбыта. Выбор падает на Карелию, которая богата качественной древесиной и граничит с Финляндией. А Европа — традиционный покупатель нашего леса и обрезной доски.

1999—2001. Удалось найти надежных партнеров в Петрозаводске и изучить обстановку в регионе. Оказалось, что лесной бизнес малых и средних предприятий в Карелии имеет четко ориентированную сырьевую направленность. Финские фирмы заинтересованы в приобретении нашего леса. Из него они изготавливают доску, продают ее строительным фирмам по всей территории Западной Европы, получая хорошую прибыль, и всячески поощряют лесозаготовителей Карелии торговать исключительно сырьем. Свой лес они берегут, а за наш готовы платить на 5—10% больше устоявшихся рыночных цен. Ничего с этим поделать нельзя, потому что доска, изготовленная на нашем устаревшем отечественном оборудовании, неконкурентоспособна, а поставить новое оборудование наши лесозаготовители не могут — банки, как и нам, денег им взаймы не дают. Чтобы выжить, они вынуждены продавать лес как сырье, часто за наличный расчет; а там, где наличный расчет, — криминал и коррупция... Нам не хотелось нарушать законы и связываться с криминалом, и мы в очередной раз обратились в банк с целью получения ссуды.

Как и при всех предыдущих попытках, нами были собраны все необходимые документы. Был составлен бизнес-план, сделанный в научно-исследовательском институте. В заявке помимо прочего было указано, что в Карелии нам ежегодно готовы были выделять двадцать тысяч кубометров леса и предоставить производственное помещение для лесопильного цеха — мы наладили отношения с местной администрацией, которая готова была оказать нам посильную помощь в пределах существующих законов. Был найден один из лучших на российском рынке поставщиков деревообрабатывающего оборудования — российско-американская фирма “Глобал-Эджс”, которая гарантировала поставку самого современно лесопильного оборудования, его монтаж и сдачу предприятия производительностью десять тысяч кубометров сушеной доски в год “под ключ” через три месяца после подписания контракта. Имелась квалифицированная рабочая сила. Имелся покупатель продукции — наши партнеры в Карелии были держателями действующего контракта на поставку обрезной доски в Финляндию. У нас было все для организации производства качественной доски, кроме денег. Кредит под 16% годовых возвращался вместе с процентами максимум через три года.

Банк в очередной раз отказал.

2002—2006. Четыре года нами было потрачено на хождения по самым различным инстанциям. Куда мы только ни обращались: обошли почти все серьезные банки, обращались в лизинговые компании, к бизнесменам, к олигархам, к фонду помощи малому и среднему предпринимательству при правительстве Москвы, к другим аналогичным фондам… Даже написали письмо Президенту РФ. Везде нас принимали, вели с нами беседы, хвалили, обещали помочь — и нигде, ни в одном месте не дали взаймы ни одной копейки.

Наконец на приеме у одного высокопоставленного московского чиновника нам прямо сказали, что мы напрасно тратим время. Потому что деньги в нашем государстве дают только определенной категории лиц, к которой мы не имеем никакого отношения.

Наивные люди, мы не понимали, что общество у нас по-прежнему сословное, хотя это и не декларируется. Более пятнадцати лет, занимаясь торговлей и посредничеством, мы прожили с мечтой организовать свой бизнес в сфере производства. Производительный и прибыльный для страны. Оказалось — зря старались. Может быть, мы относимся к той категории людей, которых называют неудачниками, — искали удачу там, где ее нет, во всяком случае, для таких, как мы? Что-то слишком уж много нас, таких неудачников, пытавшихся заниматься бизнесом в тех же самых условиях и в то же самое время. Полученный нами за это время опыт дает все основания утверждать: честному человеку непривилегированного сословия в условиях современной России невозможно наладить свое дело, если оно имеет отношение к производству продукции. Да и посреднический тоже.

Случай свел нас с канадским предпринимателем. До 1998 года он был гражданином России — занимал должность директора музыкальной школы и кое-как сводил концы с концами. В 1999 году он поехал в командировку в Канаду и остался там, зарабатывая торговлей музыкальными инструментами, а скопив немного денег, приехал налаживать собственный бизнес в России. Ему хотелось поставлять автомобили, произведенные в Канаде, на российский рынок. Для начала он готов был за собственные деньги прислать нам два “Крайслера”. Нужны были надежные партнеры, и он вышел на нас. Зная особенности нашего рынка, мы, чтобы хоть как-то подстраховаться, свели его с заместителем мэра одного из подмосковных городов. Почему именно с ним? Он производил впечатление порядочного человека. Других-то видно сразу...

Он согласился стать участником вновь организуемого дела и обещал свою помощь в оформлении документов на таможне через знакомых таможенников. На удивление, все прошло гладко. Канадец сдержал свое слово, и автомобили уже через три месяца поступили на склад в один из таможенных терминалов ближнего Подмосковья. Как только это случилось, к нам явился человек с предложением продать эти машины через фирму, которую он представлял, а прибыль поделить пополам. Мы попробовали отказаться — он недвусмысленно намекнул, что автомобильный рынок схвачен очень серьезными людьми с большими возможностями, которые не потерпят новичков. У нас не было пресловутой “крыши”, а заместитель мэра как назло куда-то запропастился, найти его не представлялось никакой возможности, и мы, подумав и посоветовавшись с опытными в таких делах людьми, вынуждены были согласиться. У нас просто не было другого выхода.

Автомобили были проданы, нам выплатили сумму, которая не покрывала себестоимости сделки, и сказали, что мы еще хорошо отделались. Могли вообще ничего не получить, да еще сесть в тюрьму за мошенничество и неуплату налогов. Все полученные деньги мы отправили в Канаду, а канадец зарекся впредь иметь дела с российскими предпринимателями. Больше мы продажей автомобилей не занимались.

К чему я все это рассказываю, собственно говоря? Да наболело, а тут еще — финансовый кризис и все эти призывы... С самого начала реформ и по сегодняшний день малый и средний бизнес в России испытывает острую нужду в заемных средствах. В банках взять ссуду практически невозможно, поэтому, как и следовало ожидать, образовался неудовлетворенный спрос на кредиты. А раз есть спрос, обязательно должно появиться предложение. Таковы законы рынка, и если невозможно сделать этот рынок легальным, он будет нелегальным. Предложение появилось в виде различного рода неофициальных и полуофициальных фирм и фирмочек, которые за определенную мзду брались оказывать помощь в получении ссуды. Все они работали примерно по одной схеме.

Скажем, какому-нибудь предприятию нужны были деньги для приобретения современного импортного оборудования, стоившего несколько сот тысяч долларов США. Тут же откуда-то появлялись посредники — представители вышеуказанных фирмочек — и предлагали свои услуги директорам этих предприятий. Они утверждали, что являются доверенными лицами нужных людей в органах власти, например, депутатов Госдумы, и объясняли, что для получения кредита необходимо передать этим самим нужным людям 10 000—20 000 долларов США — предоплату за то, чтобы документы попали куда надо и были рассмотрены нужными людьми, а после получения кредита перевести порядка 10% от полученной суммы на счет представляемой ими фирмочки — оплату посредничества.

Кто-то на такие условия соглашался. И вот посредник, собрав документы и деньги от восьми—десяти потенциальных заемщиков, относил все это в одному ему известное место. Через семь—десять дней приходил ответ. Как правило, отрицательный.

Среди пытавшихся получить таким образом кредит встречались очень разные люди. Особенно запомнился директор небольшого завода по производству плодовоовощных консервов. Он приехал в Москву откуда-то из Курской области с одной-единственной целью — получить кредит. По отношению к таким, как мы, он имел огромное преимущество. У него был ликвидный залог — завод и все, что к нему прилагалось. Беда была только в том, что находился завод далеко от Москвы, поэтому не представлял для московских банков особенной ценности. Получив отказ, директор завода заплакал. Всхлипывая, он жаловался на судьбу и страшно ругал существующую власть. Больше всего его волновало то, что дома его ждут с деньгами жена и дочь, а он, директор завода, не может послать им какую-то небольшую сумму на неотложные семейные нужды.

Месяца через три после описываемых событий мы снова встретились с этим директором возле здания, в котором находился офис фирмочки-посредника по добыванию кредитов. Это был уже совсем другой человек. Он имел вид преуспевающего бизнесмена, глядящего на окружающих людей как на рабочий материал. Он все же поздоровался и на дежурный вопрос “как дела?” снисходительно ответил “нормально” и соизволил немного поговорить с нами. Ему все же удалось получить кредит под залог завода, и теперь он с женой и дочерью уезжал в Чехию на ПМЖ. Там друзья присмотрели ему домик с видом на очень живописную местность. На недоуменные вопросы: а как же завод, люди, которые там работают, как он собирается возвращать кредит — ответ был убийственный с точки зрения нормального человека, но вполне резонный с позиции сегодняшнего дня. С самого начала он не собирался возвращать деньги. Банк вместо денег получит завод, а рабочие ничего не потеряют, потому что ничего и не имели. А вот если бы он вложил кредит в дело, наладил производство и получил какую-то прибыль, его обязательно обложили бы данью, а то и вовсе отобрали бы завод. Потратить деньги на семью — единственное разумное в этой ситуации решение.

Возразить ему нам было нечего.

Потому что мы люди наблюдательные и тоже видим, какую систему экономических отношений выстроила наша власть на всех уровнях.

Нам, к примеру, приходилось наблюдать, как представители администрации овощных рынков ходили по торговым рядам и на глазах удивленных покупателей собирали с торговцев ежедневную дань, которая нигде не учитывалась и прямиком поступала в карманы этой самой администрации. Того, кто не платил или платил мало, демонстративно изгоняли из торговых рядов и больше на этот рынок не пускали. Торговцы — как правило, люди приезжие, не имеющие российского гражданства, а значит, бесправные и зависимые от воли местных чиновников. Тут уж коррупция процветает открыто.

То же самое происходит и на строительных рынках. Неписаные правила соблюдаются очень строго: чтобы попасть на такой рынок, необходимо заплатить так называемые “входные” за право арендовать павильон. Дальше выходит еще интереснее — расскажу на конкретном примере. В конце 2007 года один наш знакомый предприниматель решил заняться торговлей сантехническим оборудованием. По его расчетам, для нормальной торговли необходимо было снять помещение площадью 40—45 кв. м. На строительном рынке такой павильон можно было арендовать за полтора миллиона рублей “входных”. После их уплаты, получив в аренду павильон, придется ежемесячно оплачивать два вида арендной платы: 10 000 рублей официальной аренды и 60 000 рублей черным налом.

Необходимой суммы для уплаты “входных” и дальнейшего процветания на первых порах у нашего предпринимателя не было, и он обратился в банк. В банке ему предложили только шестьсот тысяч рублей и сказали, что, если он будет вовремя производить ежемесячные платежи за кредит, то через три—четыре месяца ему предоставят необходимую сумму в размере полутора миллионов рублей. Стал человек думать: отказаться ему от риска и сразу очутиться на обочине жизни — или рискнуть и попробовать стать равноправным членом общества на предлагаемых безальтернативных условиях.

Рискнул. Полученные в банке 600 000 рублей он потратил на рекламу и обновил свой товар. А администрация рынка, ранее согласная подождать уплаты “входных” три—четыре месяца, потребовала срочной уплаты, пригрозив до поступления этих денег ежемесячно повышать ему размер аренды. Как он выкрутился, я не буду рассказывать — это частности, но свои обязательства перед банком он выполнил. Через четыре месяца, как и было договорено, он пришел в банк за обещанными полутора миллионами. Однако на этот раз в кредите ему было отказано. За прошедшее время из банка уволился прежний менеджер, а новый ничего не хотел слышать о предварительных договоренностях. На рынке его тоже ожидал очередной сюрприз. Там за очередной месяц аренды павильона с него потребовали 250 000 рублей. Понятно, что ему пришлось уйти с рынка строительных материалов. Потеряв бизнес, он остался должен банку 500 000 рублей, которые теперь ему негде было взять. Это совсем свежая история — и как после нее слушать призывы к населению идти в мелкий и средний бизнес?

Почти каждый гражданин России, желающий организовать свое дело, оказывается в ситуации вроде вышеописанной. Когда об этом говоришь нашим чиновникам, в ответ, как правило, слышишь что-то примирительно-успокоительное (непонятно для кого) — дескать, в переходный период к демократии с рыночной экономикой это нормально, и все цивилизованные страны в свое время тоже проходили через это. Увы, не утешает — особенно тех, кто знает об истинном положении дел в других развивающихся экономиках.

В том же Китае, например, открыто сохраняющем прежнюю политическую систему, становлению рынка мешают куда меньше. Зимой 2003 года на одной из встреч в Москве я случайно познакомился с китайским предпринимателем. На мой прямой вопрос, как у них в Китае относятся к малому бизнесу, он вполне откровенно рассказал свою историю.

В 1993 году — тогда же, когда и мы начинали свое дело, — он пришел в какой-то их партийный орган и сказал, что хочет заниматься бизнесом. Его проверили и через несколько дней отправили в Россию с туристической группой. Здесь он остался нелегальным иммигрантом и спустя некоторое время через китайскую диаспору получил партию изготовленных в Китае кроссовок на общую сумму в 10 000 долларов США. По негласному договору он должен был продать их и расплатиться с поставщиками. Он все это сделал и получил следующую партию кроссовок на реализацию. Дело пошло, он оправдал доверие партии и за два года превратился в преуспевающего бизнесмена. На момент, когда мы с ним встретились, он ворочал сотнями тысяч долларов США и занимался уже реализацией нашего леса у себя в Китае. Я тогда подумал: вот бы нам в свое время кто-нибудь дал в кредит какой-нибудь товар на реализацию….

Но можно рассказывать и рассказывать о попытках рядовых граждан нашей страны преуспеть на ниве предпринимательской деятельности — и все они заканчивались одинаково. Видели мы многое и многих, и нам неизвестно ни одного реального случая, чтобы обыкновенный россиянин, обладающий всеми нужными для предпринимательства качествами, но не располагающий серьезной суммой начального капитала и, что самое главное, не имеющий нужных связей в органах власти, сумел наладить свой бизнес.

К моему изложению осталось только добавить справедливости ради, что в той экономической модели развития, которую навязала нам власть, встречаются и честные люди. В одном из московских банков, куда мы обратились за кредитом, нас встретил пожилой человек интеллигентной наружности, работавший экспертом-экономистом по кредитованию юридических лиц. Кредит он нам, естественно, не дал, но проявил симпатию, и мы подружились. До того как стать банкиром, он тоже занимался наукой — возглавлял конструкторское бюро, которое вело исследование по одной космической программе. Примерно через полгода после нашего знакомства его уволили из банка, чему он был, как ни странно, рад, при том что был семейным человеком — двух детей поднимал. Но в его банке сложилась порочная, на его взгляд, практика вымогать у клиента, подписавшего кредитный договор, энную сумму черным налом. Эти деньги распределялись между работниками банка согласно занимаемым должностям, а наш приятель не брал положенной ему суммы, хотя ему ее очень настойчиво предлагали. Его за это ненавидели и боялись…

Но в целом наши наблюдения за становлением в России “свободного рынка” не отличаются разнообразием: все начинания не облеченных властью граждан — а среди них было немало людей грамотных, умных, хорошо знающих свое дело и готовых идти на предпринимательский риск — заканчивались неудачей или после первых предпринимательских шагов, или чуть позже, когда у них появлялись первые деньги.

В начале рыночного периода отъемом денег занимались бандиты — это уже в прошлом, об этом все написано и сказано, сняты романтические сериалы вроде “Бандитского Петербурга”... Сегодня бандитов вытеснили чиновники. Пользуясь властью, они держат малый и средний бизнес на коротком поводке. Зарабатывать дают ровно столько, чтобы ты продолжал барахтаться, надеясь на лучшее. Остальное отбирают. И этот период не кончится, тут наши прогнозы неутешительны: никогда чиновники не дадут предпринимателю возможности стать самостоятельным и не зависеть от них. Вот это я и хотел сказать в ответ на сегодняшние призывы к безработным становиться предпринимателями.

Поистине смехотворны утверждения представителей нашей верховной власти, что все беды малого и среднего бизнеса — из-за частых проверок их деятельности чиновниками. Если бы это было так — выкрутились бы, не волнуйтесь. Безусловно, каждая такая проверка имеет целью взятку проверяющему за лояльность к различным недостаткам, которые можно найти у любого предпринимателя. Но это столь малая толика системных чиновничьих поборов, которым подвергается бизнес, что и говорить о ней не стоит!

Беда в том, что у малого и среднего бизнеса в России нет конкурентного доступа к основным и оборотным средствам производства. Положение, в котором оказались рядовые граждане России, желающие организовать свое дело, является прямым следствием проведенной в 90-х годах прошлого столетия приватизации общественной собственности, сложившейся в результате этого “сословной” системы общественных взаимоотношений и банковской политики в отношении предпринимателей из неимущих сословий. Таким образом у малого бизнеса в современной России нет ни малейшей возможности участвовать в экономической жизни страны.

Пользуясь властью, чиновники, через подставных лиц или прямо попирая закон, присвоили фабрики, заводы, пароходы — все серьезные средства производства; а также рынки, склады, таможенные терминалы — всю имеющуюся на подвластной территории хозяйственную инфраструктуру. И бог бы с ними, пусть пользуются, если это идет на благо экономике страны. Но проблема состоит как раз в том, что сложившаяся ситуация закрывает возможность развития малого и среднего бизнеса в России. Почему бы это?

Думается, потому, что, захватив общественное имущество, чиновники стали собственниками, минуя один из самых важных процессов развития человеческого общества — конкурентную борьбу за собственность. А это означает, что место предпринимателей и элиты общества заняли не самые достойные, не те, кто знает и умеет делать дело, а те, кому повезло в нужное время оказаться в нужном месте. Чтобы сохранить за собой присвоенную собственность, оттесняя конкуренцию на задворки общественного развития, они все это и делают. Если в России будут созданы конкурентные условия развития бизнеса, они, случайные люди, рискуют все потерять. Пока в их руках власть, они не допустят на рынок конкурентоспособных, а будут использовать эту власть против тех, кто попытается обрести собственность благодаря своим способностям. Вот почему не связанным с властью предпринимателям в экономической модели, построенной нашей властью, не остается ничего другого, кроме как заняться торговлей — самым простым, доступным и бесперспективным видом предпринимательской деятельности.

Чтобы понять, в каком состоянии у нас сегодня находится малый бизнес и какие перспективы ждут вновь пришедших, достаточно заехать в любой российский город и посетить местный рынок. Там вы увидите нестройные ряды уныло стоящих продавцов, торгующих всем подряд, и очень редких покупателей. Вот этих-то людей, стоящих там в любую погоду летом и зимой за грязными, продуваемыми со всех сторон прилавками, и называют в современной России предпринимателями. У них нет никаких прав. Рынок, где они зарабатывают себе и своим семьям на жизнь, в любой момент могут закрыть, землю отдать какому-нибудь местному олигарху под строительство супермаркета, и все прекрасно знают, что в основе подобного рода акций лежит взятка крупному чиновнику — одному из хозяев этого города. Знают, но поделать ничего не могут.

Потому что власть в России принадлежит чиновникам, которые ни перед кем не отчитываются и никому не подконтрольны. Они решают, каким у нас в России должен быть малый и средний бизнес, где и чем он должен заниматься, кому подчиняться, перед кем и как отчитываться, и, естественно, организационно и экономически выстраивают структуру малого предпринимательства под себя и для себя. И это — результат общественно-политического устройства нашего государства. И пока это устройство будет таким — а я альтернативы не вижу, — малый и средний бизнес в России развиваться не будет.

Версия для печати