Об авторе | Постоянный автор “Знамени”. Предыдущая публикация — в № 3 2008 года.

Письмо с фронта

Почерк по возможности уборист —
Это я писал в далёкий тыл.
Но письмо не в проходящий поезд,
Не в почтовый ящик опустил.

Минами раздолбанный лесочек,
В памяти оставшийся блиндаж…
Непонятно — где я брал листочек

И лиловый этот карандаш.

Памяти гвардии старшего лейтенанта
Ивана Самсонова

Позже, старея, вспомнил старлея,
Ротного, родного.

Был наш комроты крепкой породы,
Выглядел собранно. Помнишь Самсонова?

Помнишь старлея? Вспомни скорее —
Ратного, ладного.

Вспомни на деле дни и недели

Марша бессонного… Вспомнил Самсонова?

Вспомнишь едва ли! Ведь его звали
Мы не по званию, а дядей Ванею.

Воспоминание о призыве

Как позабытая повестка,
Что присылали нам давно,
Настойчивая занавеска
Нашла вагонное окно.

Призывов прежних именины —
Колёс назойливая сталь
И нескончаемой равнины
Суровая горизонталь.

Мы пили, снова наливая,
И не испытывали дрожь.
Смущала стрижка нулевая,
Когда ладонью проведёшь.

Дверь

Гостеприимно открыта
Кем-то наружная дверь.
Тучек свинцовая свита
Помнится даже теперь.

И среди свиста и гула,
Всю расстановку сменя,
Встречной струёй отшвырнуло
От самолёта меня.

Купанье в Дунае

Купанье в Дунае,
И вправду, в чём мать родила.
Светились, мерцая,
Мальчишечьи наши тела.

Да нет, мы мужчины!
Мы сами украсили сад —
“Омеги”, “лонжины”
На время купанья висят.

Трофейное диво,
Карманное и для руки,
Что тикало льстиво
Вблизи нами взятой реки.

Часов этих самых
Полно было рядом с листвой,
И всяческих шрамов
Поблизости — тоже с лихвой.

Взятие Вены

Наверное, в две смены,
Почти в теченье дня,
Вновь кровь берут из вены
В больнице у меня.

А я лежу распятым,
Терпя такой аврал.
Когда-то в сорок пятом
Я тоже Вену брал.

Чуть позже Будапешта,
Печалясь от потерь…
Тогда была надежда,
Не знаю, как теперь.

После войн

А после всех жестоких войн —
Одни в плену, другие в ссылке,
Как бы во взболтанной бутылке
Иль вовсе выплеснуты вон.

Навряд ли знает кто-нибудь,
Будь то село или столица,
Когда всё это устоится,
Когда осядет эта муть.

Пурга

Опять шумит пурга.
И мучит старика
Отёкшая нога,
Опухшая рука.

А может, ерунда,
Не стоит брать в расчёт,
И, вправду, не беда,
И всё это пройдёт?

Но страшно дорога,
Как будто на века,
Отёкшая нога,
Опухшая рука.

Дочери друзей

Среди мира, довольно задрипанного,
Где мы все запоздалые гости,
С детства дочки Бернеса и Трифонова
Называют меня: дядя Костя.

Жизнь украшена щедрыми чашами
И уходит отнюдь не с концами.
…Я опять будто встретился с вашими
Молодыми, как прежде, отцами.