Об авторе | Даниил Чкония родился в 1946 году в Порт-Артуре, вырос в приазовском Мариуполе, жил в Тбилиси, с 1975 года — в Москве. В 1973 году окончил Литературный институт, член Союза писателей с 1976 года. Автор семи книг стихотворений, переводчик грузинской поэзии и прозы. С 1996 года живет в Кёльне. Главный редактор журнала “Зарубежные записки”


* * *

Ну что же ты, праведник, — выжил, как будто усоп!
Что эта вершина, вдруг ставшая холмиком узким?
Всю жизнь твою смыл этот страшный всемирный потоп.
Обидчиков смыл и друзей твоих, дальних и близких.
И это награда? Кукуй же в своей правоте!
Мычи со скотом своим, с птицей домашней кудахтай…
Сынам твоим тесно в ковчежьей твоей тесноте,
И тесно их жёнам, несущим унылую вахту.
И голубь летит, постигая небес пустоту,
Чтоб завтра осесть на подсохнувших скалах и глинах…
Кому же ты выскажешь нынче свою правоту?
Неправедным душам, затопленным в тёмных долинах?

Декабрь 2005

* * *

Пусть берег, не затянутый в гранит,
Всё, что тобой не сказано, хранит,
Не выпроставшись из холодной тьмы…
А там горят Крылатские холмы.
Золотоносный молодой огонь,
Когда ладонь вплетается в ладонь,
И сон реки старается сберечь
Молчание — твою немую речь.


* * *

Скажи-ка, скажи-ка, и что это вдруг за печаль?
Какая аджика закатом окутала даль?
Какие рубины горят в опалённых глазах?
Блестят карабины, сияют закаты в слезах.
Обещаны сласти, завещаны дни наперёд,
А власти? Что — власти! Всегда презирали народ.
Гуляли медведи, и, жабры кровавя во льду,
Рыбёшки-соседи глотали, как воздух, беду.
Чеснок или перец, и соль, и густые масла —
Гляди, иноверец, что жизнь для тебя припасла.


* * *

Ничего, ничего, потоскую!
Век не вечен, и я как-нибудь
Довекую его, докукую,
Наберу ещё воздуху в грудь.
Этот воздух не солью на раны,
Мол, глядишь на чужой каравай.
Всё равно, как воришка карманный,
Залезаешь в галдящий трамвай.
Здесь ни слякоти нет, ни мороза,
Ни равнины, сводящей с ума,
И читатель додумает: проза,
Европейская эта зима.


* * *

Поддайте, черти, угольку лопатой!
Чего вам лапы мокрые сушить!
Мы девочек любили хитроватых,
Которые мечтали согрешить.
С годами мы накапливаем желчи,
На всякий звук выплёвывая: Ха!
Теперь мы любим хитроватых женщин,
Мечтающих о жизни без греха.
Кёльн