Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2006, 3

Три стих-я

Об авторе | Олег Григорьевич Чухонцев автор семи книг стихотворений, с недавних пор постоянно публикуется в “Знамени”.

О, лето, тело

1
Расставив ноги по ширине культуристских плеч,
откинув туловище и выгнув картинно спину
и оттопырив локти, как ласты, с которых стечь
вода не успела и пот, — подобный пингвину,
стоит он у моря, задрав свой нос в небеса
с нашлёпкою лавра, отметившей грёзу Мура,
коптя на холодном огне свои телеса
до тёплой бронзы, когда не кожа, а шкура,
и кажется, время вползает в палеолит,
когда он стоит так, обугливаясь в косматых
и голых лежбищах, пол теряя и вид,
но умножая при этом отряд приматов.

2

А—Г

Мотель летом.


Чад, и щелк, и клещи дач.


Копоть топок.


— Жарим? — Доход — мираж.


Мани, мани — они вино и нам!


Рагу. Азу. Муза. Угар.


А рядом — модяра.


Вода садов.


На море роман.

— Тут Нил, блин,

или Чили?


Ропот штор. Рот. Штопор.

— Зелен еще, не лезь!

…………………………….


Мотель летом.


Бармен как бармен,

холен и не лох.


Лукулл

на вид как диван,

дебел он, но лебедь,

не мот, а томен:

— Мадам, кабак недоходен,

я бес себя.


Менада хороша,

не мала глотка.


Далее — соло: голос ее, лад.


Долог как бур грех.


А мрак, он не тень, но карма.

…………………………………


Или

шалаш.


Течет.


Худ матрац.


Пуст суп.


Театр тает.


Но — тс!.. — нежен стон.


Аве, Ева!


Мед этот — тот Эдем.

3
Вспоминать Царьград на турецком пляже,
освежась глотком ледяной текилы, —
ты б ещё самаринский вспомнил дом
над измалковским прудом, — не можешь даже
и понять, при чём тут славянофилы,
если вот реальность: стакан со льдом.

И пока струится по капиллярам
обволакивающая мозг дремота,
почему б не вспомнить, потом забыть,
азиатским скрашивая загаром,
милый вздор, и вроде куска шамота,
ни о чём не думая, плыть и плыть.

А концы история прячет в воду.
Жалко Крыма, конечно, но — мимо, мимо,
как говаривал некто, — и что пейзаж,
если ты и Анталии этой сроду
не любил, поскольку нет лучше Крыма,
ну а тело греет не флаг, а пляж.

Снявши голову, по волосам не плачут.
Вот, Леонтьев, наши теперь задачи:
у чужого моря, ты знаешь где, —
где концы история в воду прячет, —
зарываться глубже в песок горячий
или шлёпать ластами по воде.

Версия для печати