Об авторе | Елена Николаевна Фанайлова родилась в 1962 году в Воронежской области. Работала врачом, преподавала в университете, занимается журналистикой. Книги стихов: “Путешествие” (СПб, “Северо-Запад”, 1994); “С особым цинизмом” (М., “НЛО”, 2000); “Трансильвания беспокоит” (М., “О.Г.И.”, 2002). В 1999 году получила премию Андрея Белого, в 2002-м — премию “Московский счет”. Постоянный автор “Знамени”. Последние публикации: № 6, 2004; № 11, 2004.

* * *

1 
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой
Кармический воин с под-сердцем иглой
Говорит: доченька, я довольно злой,
Но ты меня не бойся.
Я ходил по Дону, ходил по Донцу,
Подойди к отцу, расскажи отцу:
Пусть он туда не ходит
У меня были молния, металл и вода,
Медные провода, небесные невода
И подлёдные реки
Не бежи волчицей, прижми жо.у
К горячему снегу, не стучи хвостом
По наледи, бл.дь
Со мной уже ничего не случится
Ничего не трогай, запри дверь
2
Я гнал скотину, начался дождь,
Ударила молния, разбила дерево,
Обломился сук, оборвался провод,
Упал и ударил меня
Стояла жена за стеною дождя
Нашла меня в яме с глубокой водой
Налетела буря, ничего не видать,
Ходили искать всем селом
Я похоронен на нашем кладбище
Рядом с твоей бабкой Авдотьей Петровной
Там теперь много жёлтых синих и красных цветов
Ты же знаешь


* * *

три души у меня болело
одна бегала не спала
другая себя вела
как дурочка;
третья, вдали ведо€€ма,
платком махала
восемь душ поднялись с асфальта
когда я упала
посреди Тверской, посреди столицы
на закате раннего марта
восемь душ собрались в сердечную линзу
которая плавилась и горела
и сияла как Леонардо
на Тверской напротив Почтамта
спиною к Кремлю


* * *

Эти восемь пуль из страны слабоуносимых
Голоса из земли слабовесомых
Доносятся из-за моря
Она хохочет
Как бы это сказать точнее
Её видения уплотнились
                                        и дошли до
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Кто эти люди, кто эти люди в чёрном
Почему они так прозрачны
                                        зачем я их вижу
почему не плачу
и не боюсь
                    как в детстве


* * *

Голоса оставили Жанну в темнице
Может быть, они не проникали сквозь камни
Или узница стала им неинтересна?
Может быть, у неё лопнули барабанные перепонки
После пыток?
Может быть, она свихнулась от боли?
Голоса оставили Жанну в покое.
Только собственный визг она слышала
                                                  только жалобный вой
Повторяла: я жаба я жаба я жаба


Над бездной

Cтихи на смерть Сашиных рыбок
1
См-ть приходит как игрушка
Рыбы дышат в слепоте
Мы крошили им крошки
Счастья, своей мечте
И душе под тёмною водою
Невозможно отделиться
Видит кто-то с высоты
Наши лица,
Искажённые личным усильем,
Или нам не повезло?
У души не как у пташки крылья,
А как лопасть и весло.
И когда мы утонули,
Бог лицом к стеклу приник,
Как когда ложил в карманы пули
И придерживал за воротник
2
См-ть приходит как наружка
Как в стакан воды подружка
Плюнувшая сгоряча
Хочешь воздуха смешного,
Хочешь жемчуга речного? —
Спрашивает внутренняя психушка.
Ничего я не хочу.
Потому что умер умер
По ночам зудит как зуммер
Мчатся бесы вьются бесы
Почему его могила,
Европейского повесы,
В вечной мерзлоте?
Почему у русской драмы
Вообще, у русской пьесы
Лишь один сюжет?
Почему его могила
Лодку сердца накренила,
Воду зачерпнула?
Почему его невеста
Косы расплескала
Отчего жена дрожала,
С ложечки кормила,
Отчего спасти хотела
Не успела не успела горевала как зола
Граждане, во время артобстрела
Эта сторона костёла
Наиболее опасна и светла
Белые колготки
Я была ментом ла-ла-ла потом
                              лгала шёпотом
речи разума были ниже чем
я тебя никак не увижу, че
не звучат чисто речи мужества
и военные почести
тяжело было всё человеческое
чисто нордическое
действительно искалечившее
изменившее оптику
сбившее прицел
Не ходи к моему котику,
Может, он останется цел


* * *

Слишком много слов, слишком красивых
Больше не сто€€ит
Костяк, абрис, скелет
Чистая правда, сухой остаток,
Родина или смерть,
Немного еб.и,
Сигарета, стакан плохого вина,
Хлеб, тепло —
Всё, что интересует
Силы нужны на том свете,
Как в дальнем походе
Пленных туда не берут


* * *

…Я ездила с одним таким
по чёрным улицам Москвы
была жара, и был закрытый чёрный лимузин
он был одетый как бандит,
потом слегка полураздет
он клал мне руку на живот
и говорил: ха-ха
на плечи мне слетал орёл
и грудь мою когтил
народ смотрел на наш роман,
как будто мы народ
потом мы шли в подземный зал,
где каменные зеркала,
где бил фонтан, и он сидел
и пил и брал на понт
и расставался так легко
и что-то говорил
и у него был пятачок,
как бы Татьянин сон
и я отправила его
на фронт, на фронт
* * *
См-ть приходила ко мне и стояла близко —
                                                            говорит мой брат
Она шутила как Персефона с яблоками,
                                                            лгала, была шутиха
То ли ждала, чтобы я разозлился
Я испугался, подумал: спокойно, товарищ, спокойно,
                                                            у нас ещё всё под контролем.
Мой человек назавтра разбился.
В церкви стояли рядом два гроба
Он и шофёр
Плакали матери жёны и дети
Два лба подошли и шутили грубо
                                        как она в моём сне
Но я не сделал им обрезанья


* * *

Возможна ли женщине мёртвой хвала,
Или все это бла-бла-бла
Возможна ли женщине левой?
Нельзя воскресить ей, какая была:
Королевой
Оказалось, что правда и синий плащ,
В который её завернули.
Говоришь мне с кладбища: ты не плачь,
Мы слишком глубоко нырнули.


* * *

Старый Кузмин несгибаемый
                                        в холод совецкий
будет чирикать как ласточка
                                        в холод собачий
возле причала
                     чертить чертежи
кто нам расскажет, что мир возвращается в славе
что воскресают покойники в смену с живыми
словно рубахами братья — телами навырост
словно крестами товарищи
за перегон обгоняя
как на плотах и болидах команду меняя
— старый Гомер несгибаемый, мёртвый Боян,
                                        сумасшедший слепой Мандельштам?
кто нам расскажет, что мир расцветает как ветка
вишни, черешни, черёмухи, яблони, сливы
что поднимаются мёртвые, будучи живы,
                                                            как ангелы славы?
— раненый Боратынский, горячий Державин, сухой Ломоносов
и Пушкин, Пушкин, конечно

Редакция сочла целесообразным представить рискованную лексику авторского текста в более нейтральном варианте.