Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2006, 10

Порядок слов. Первый минский фестиваль современной поэзии

Поэты в Минске

Порядок слов. Первый минский фестиваль современной поэзии. Август, 2006.

Фестиваль проводился в историческом центре города — Троицком предместье, в Музее классика белорусской поэзии Максима Богдановича.

В пресс-релизе координаторов фестиваля Андрея Новикова (Москва) и Николая Сулимы (Минск) говорится: “Организаторы Фестиваля “Порядок слов” не ставят никаких языковых ограничений. Представители различных литературных направлений никоим образом не будут стеснены выбором литературного материала в связи с декларируемым международным и внегрупповым характером мероприятия”. Действительно, ни цензуры, ни внешнего давления фестиваль не испытывал. Тем не менее уже по перечню ресурсов, обеспечивающих информационную поддержку (Портал Литафиша.ру; Стихи.ру: Национальный сервер современной поэзии; Виртуальный клуб поэзии CTUXU.RU; Точка.Зрения: Современная русская литература в Интернете; ИнтерЛит: Международный литературный клуб; Газета вольных литераторов “Вечерний гондольер”; Футурум АРТ: литературно-художественный журнал), видно, что фестиваль организован той “территорией” постсоветской поэзии, которую принято называть сетевой. Одним из его организаторов и был журнал “Современная поэзия”, в недавнем прошлом — “Сетевая поэзия”.

Действительно, большинство участников минского фестиваля принадлежат к сетевым объединениям и используют Интернет как площадку для публикации стихов и общения. Тем не менее пространства поэзии взаимопроницаемы, а на счету “сетевиков” уже есть один удачный опыт — организация самого шумного и спорного поэтического зрелища прошлого сезона: чемпионата поэзии “За стеклом”.

Если сравнивать летний минский фестиваль с весенними “Киевскими лаврами” (а такое сравнение напрашивается), приходится признать, что минский был более демократичным — без упора на “ВИПов” — и более ровным по составу. Впрочем, ровный не значит яркий; сетевые поэты, при всей их информационной продвинутости, тяготеют к традиционализму, к регулярному стиху, к “середине”. Соглашусь с Евгенией Вежлян, отметившей в своей статье в НГ-ExLibris, что фестивалю не хватало “возмутителей спокойствия” — Андрея Родионова или Данилы Давыдова. За них пришлось отдуваться знаменитому своими провокационными текстами Евгению Лесину и, как ни странно, корректнейшему Юрию Раките, прочитавшему неожиданно острый памфлет: “…А, ну — СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА, ОТВЕЧАТЬ БЫСТРО И НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ: / “Девять дней одного года” — любишь? / “Понедельник начинается в субботу” — читал? / Веришь, что человек произошел от обезьяны, но звучит гордо? / Считаешь астрологию лженаукой? / Вот ты себя и выдал, / шестидесятник”…

Впрочем, с “московской стороны” состав был сильный и яркий: Марианна Гейде, Аркадий Штыпель, Александр Переверзин, Ербол Жумагулов, Константин Бандуровский, Мария Ватутина, Евгения Вежлян, Александр Чернов, Александр Кабанов… Последние двое — хотя и киевские поэты, но пишущие на русском и хорошо известные отечественному читателю; гораздо менее известны белорусы: Дмитрий Строцев, Виктор Жибуль, Дмитрий Дмитриев, Вiталь Рыжкоу, Вера Бурлак (Джэцi), Андрей Хаданович — работающие на двух языках, на русском и белорусском. Именно поэзия на белорусском языке стала открытием фестиваля: “Отличные впечатления остались почти от всех белорусских авторов, которые читали на фестивале. Причем те, кто читали на белорусской мове, почему-то воспринимались лучше” (Юрий Ракита).

“Он (Виктор Жибуль. — М.Г.) просто читал офигительные стихи, очень панковские, с игрой слов. Лучшие традиции украинской поэзии, между прочим (Андрухович, Бондарь, Жадан, Ирванец). В России так не пишут, у нас все правильные и приглаженные, даже постмодернисты. Я был рад, что в Беларуси есть смелые люди, которые не бояться вкладывать в слово тот смысл, который, собственно, и делает поэзию поэзией” (Алексей Караковский).

Относительная понятность и одновременно экзотичность близкородственного языка обостряет русский поэтический слух, удивить который уже очень непросто; за счет этого стихи, даже одинаковые по уровню и смысловому наполнению, на белорусском выглядят интереснее. А уж если автор действительно ярок и незауряден…

Национальное сознание — это, в первую очередь, язык. Украинцы, столь активно создающие сейчас новую литературу, прекрасно осознали это. В русскоговорящем Минске, где собственно на белорусском — лишь кое-какие вывески да объявления в городском транспорте, поэты — хранители не только национальных традиций, но и национального достоинства.

Конечно, без организационных накладок не обошлось, но в общем фестиваль, несомненно, удался. Уже хотя бы тем, что показал: поэзия — открытая система, стоит ей замкнуться в пределах какой-либо изолированной группировки (даже языковой), как тут же наступает стагнация, и лишь взаимодействие, столкновение языков, поэтических стилей, ярких фигур способно дать импульс развитию.

Для приехавших россиян поездка оказалась, возможно, более поучительной, чем для белорусов, — хотя задачей фестиваля изначально мыслилось “расширение культурного поля белорусской столицы в области наиболее актуальных течений современной поэтической мысли”. Что можно посоветовать русскому поэту, вознамерившемуся приехать в Минск? Во-первых, приноровиться к иному, гораздо более медленному — а для москвича так даже заторможенному — ритму жизни. Во-вторых, обязательно купить суджук бобруйского мясокомбината, минский черный хлеб “Юбилейный” и, конечно, настойку “Беловежская”. И тогда можно даже обойтись без ритуальной поездки в сакральный город сетевого пространства Бобруйск. Кстати, до Бобруйска — три часа на автобусе — заинтересованные лица так и не доехали. Пожалуй, это самое серьезное упущение фестиваля…

Мария Галина

Версия для печати