Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2005, 8

Стихи

Об авторе | Алексей Петрович Цветков. Поэт, журналист. Родился в 1947 г. на Украине. Учился на истфаке и журфаке МГУ, окончил аспирантуру Мичиганского университета со степенью доктора филологических наук. Опубликовал несколько стихотворных сборников, а также эссе и прозу в российской и зарубежной периодике. В СССР работал газетным корреспондентом в Сибири и Казахстане, в США — преподавателем колледжа и радиожурналистом на “Голосе Америки”. С 1989 г. — на Радио “Свобода”. Сейчас живет в Праге, является редактором и ведущим программ “Атлантический дневник” и “Седьмой Континент”, посвященной Интернету.

* * *

                                            Памяти Д.Н.             

погоди я тащусь от пейзажа
то шакал в камыше то койот
к синеморю река проезжала
там о родине что-то поёт
под кустом мегатонны в заначке
видно сбросил сержант кабалу
а потом луговые собачки
правят утро в сосновом бору
три сурка со старинной конфеты
в нежных нимбах дрожат силуэты

там вдали огоньки полустанка
сам-шериф и ковбоев пяток
и невольно пришпорит мустанга
утомлённый планёркой парторг
он согласен явиться народу
чтобы стейки первач и ситро
из-за образа вынут колоду
texas hold’em стрельба у сельпо
пусть поштопает ватные польта
шестикратное зарево кольта

далеко это ранчо однако
всё торнадо команчи леса
и не факт что в заштатном монако
иноходцу нароют овса
ни сырку ни лучку тебе дядя
посильнее здесь гасли умы
только истово крестится глядя
на большой полумесяц луны
и бубнит буераками едя
три сурка три сырка три медведя

* * *

жизнь больному не убыток
пей лекарства и не кашляй
у медведок и улиток
тоже есть своя у каждой

существуют волк и выдра
есть ежи морские даже
тоже люди очевидно
общей пьесы персонажи

все дантисты и еноты
все бациллы и датчане
совершенно невиновны
в том что созданы вначале

у людей болеют дети
в сентябре синицам зябко
кто останется на свете
если все умрут внезапно

кто же нас из камня выжег
кто из тьмы прогнал неистов
царь монархии мартышек
дож республики дантистов

свет звенит над нами ярок
корм резвится в тёплой луже
жизнь похоже не подарок
но не жить гораздо хуже

* * *

в ржавом остове вокзала
тень струила невода
зубы редкие вонзала
прямо в горло немота

здесь забыв собой гордиться
хрипло дышит человек
словно тусклая водица
ночь сочится из-под век

каждый зев привержен зелью
жизнь диктует где поддать
никогда на эту землю
не сходила благодать

ночь река с проворной грустью
постепенно сносит к устью
шелудивых и увечных
население баржи
в протяженье каботажа
экипаж постигла лажа
неприятели природы
эти шлюхи и бомжи

почему на пристань леты
с детства выданы билеты
почему ещё в полёте
чайки загодя мертвы
сколько глаз к стеклу ни липни
там пургу сменяют ливни
а потом прикроют веки
санитары и менты

сказка лживая связала
жалких жителей вокзала
рай курортный с пыльной фрески
жизни требует взамен
всюду пальмы посмотрите
сбоку буквы на иврите
для пригожих и умытых
древней радуги завет

я войду и буду краток
миновало время пряток
миру времени в обрез
бейте в бубны
я воскрес

* * *

здесь перечёркнуто и смысл вложить нельзя
как жёрнов тяжела последняя земля

здесь времени кайма и в сумерках видны
индиговых небес монтажные винты

в невидимый прокол проложен нежный нерв
в лесу ажурных ферм над ужасами недр

созвездий верхний вихрь песок столетий вниз
do not climb the guard-rail и do not loiter please

кругом возможно сон но чей-нибудь чужой
попытка выбора меж плотью и душой

отвага быть добрей
но не тебе и мне
звезда моих морей
крепёжный болт в стене

когда воскреснет речь
то в ком-нибудь другом
пока пойти и лечь
такая ночь кругом

* * *

пытаться петь и верить вечно
считать что существует нечто
пищит и вертится в руках
жаль что не выглядит никак
в холодном погребе сознанья
где сердце вредный истопник
предметов глупые названья
пустые формы из-под них
волокна времени бездушны
камней рекорден урожай
ты этих сущностей без нужды
не умножай не умножай
поди вернись в верховья мира
в забытой азбуки года
где только мила ела мыло
а мы не ели никогда
мертва премудрости царица
мать умозрительной .уйни
пора в мобильнике порыться
взять и жениться по любви

* * *

клёкот из горла ли лепет из чашки петри
осциллограмма лёгкой капелью пульс
раньше росла трава и птицы пели
нравилось лучше всё состоится пусть
гром метеоров в грозу города отважны
всплыть чтобы мокрые звёзды рыбьим ртом
всё что возможно случится сейчас однажды
пусть никогда никогда никогда потом
в темень струит стволы и в ливень лица
бережный сад к оврагу журчит дрожа
трудно сбывается всё что не смело сбыться
страшно и сразу как в сумерки блеск ножа
третий удар тишины и дробью снова
кто там стоишь у ослепшей стены одна
воля твоя велика но вслух ни слова
землю разверзни но не затворяй окна
свёрнута кровь в рулоны сыграны роли
слипшихся не перечислить лет в душе
сад в соловьиной саркоме лицо до боли
и никогда никогда никогда уже


Версия для печати