Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2004, 8

Песни песнями

Стихи

Об авторе

Алексей Алексеевич Денисов родился в 1968 году в городе Владивостоке, лауреат малой премии «Москва-транзит» 2001 года, автор книг стихов «Твердый знак» (Владивосток, 1995 г.), «Нежное согласное» (М., 200 г.), «Xenia» (М., 2001 г.). Живет в Москве.

                     * * *

не оставь господи поэта-песенника
он о том же самом только весело
пусть попсово но о том же самом
голос голос иакова
руки руки исавовы

поймай меня господи
я скользкий
поймай меня господи
я скользкий
улови меня в свои сети
я приду к тебе как дети

дай мне поесть твоего красного
верни мой утерянный паспорт
твоего прекрасного отведать дай
покажи небо
покажи рай

услышь господи мои вопли
утри господи мои сопли
укрепи в вере по крайней мере

не отступают от мысли мои уста
я устану — скажу устал
я узнаю — скажу узнал
голос голос иакова
руки руки исавовы

волосатые и гнусавые

                     * * *

огня не видно
слышны сирены
любовь сильнее
шизофрении


привет я думал что я был
ходил по-русски говорил
теперь всё по-другому:

с тобой сначала без тебя
потом а главное себя
теперь я вижу без себя
и объяснить не знаю

как может быть который не
всегда один и тот же че-
ловек а отовсюду:

катися шар куда пожар
летися дым тудым-сюдым
вертися ветр зажмися рот
сложися всё наоборот
ленивый только не умрёт
пока спокойной ночи

                     * * *

на далёком востоке зима пожар
свет собрался в огромный слепящий шар
вот, и в этой кромешной тьме
думаю о тебе
на далёком востоке куда я сам
как на встречу солнцу парам-пам-пам
где на самом деле не видно зги
и сам себе помоги
на далёком востоке и мне дошло
сердце лучше видит когда темно
или в ослепительном свете
и оно ещё за это ответит

                     * * *

серое и розовое теперь будут вместе
когда они уйдут ничего не будет
это загадка про сумерки в этом месте
загаданная в сумерках ими самими

как услышишь вопрос подними руку
посмотри в неё и порадуйся пустому
в мире что на двоих стало меньше двоими
видишь как у нас тут всё по-простому

под двумя одеялами нет надежды
так что будь наготове ложись в одежде
и когда увидишь там узнаешь что
быстро выйди сдёрнув с гвоздя пальто

                     * * *

не бойся губ
открытых для поцелуя
ибо не смерть несут
привет от любимой

если над верхней
ус ощетинился
привет от друга

не обожжёт
рука ласкающая — чего она ищет?
душу ищет забрать сначала
вернуть обновлённой

не оскорбят
глаза желающие — чего они просят?
просят закрыть их в тот миг когда ты
в них отразишься

сам не ищи
не лови не трогай взять не пытайся
жадное сердце как что схватит
б…., не отпустит

                     * * *

всех сторон света кажется всего шесть
светлых чувств кажется у меня нет
две дороги отсюдова у меня есть
ни одна из них кажется не вперед

поясняю: раз в ноябре
мать заходит в комнату говорит:
погаси свет подойди к окну
посмотри там дерево зацвело

в ноябре маменька в темноте
мне не страшно маменька и не сплю
подожду когда погаснут огни вон те
и внимательно посмотрю

там вдали за дорогой догорает фонарь
в небе тёмном луна догорает
мне не то чтоб хочется чего-то и жаль
глупо только что весна и досадно

                     * * *

не договорились тогда ещё мол как пойдёт
а теперь ситуацию не узнать
здесь смотри черный хвост белый перёд
и поехало в глазах рябить да мелькать
 
шаровая молнья по небу просвистит
и темно хотя светила луна
точно помню что светила луна
очень долго мне светила луна
 
ну так вот а то ещё такой случай был
мы сидим в окопе о чём это я
главное что главное я не забыл
что пиши родная вспоминай меня

                     * * *

а помнишь радовались мы
а помнишь как боялись мы
а помнишь помнишь не забыла?
как мы нашли китайский зонтик
теперь он в питер перебрался
теперь он в питере живёт

теперь мы тоже испугались
мы до сих пор ещё боимся
а помнишь радовались мы
когда нашли китайский зонтик
он был весь жёлтый деревянный
теперь он в питере живёт

его нельзя не вспоминать
он жёлтый был как летом солнце
через листву на синем небе
а помнишь как мы испугались
нам было страшно что не вспомним
да мы и впрямь его забыли
как мы могли его забыть?

наш деревянный зонт бумажный
какой-то жёлтый с красными цветами
лёгкий как модель китайской джонки
с греческими парусами
как сон
который только кажется что помнишь

                     * * *

всё увереннее и увереннее в себе
только уже никогда не будет этого пиджака
в котором я выйду на улицу майским днем
а впереди только небо и ВДНХ
 
всё устойчивее и устойчивее стоять
но уже никогда не пройтись не пройти не пойти
нам с тобой в голубом-голубом так и не купленном пиджаке
с флёрдоранжем бумажным в руке
 
где те деньги ушли корабли и зелёные их паруса
в синий-синий тайланд откуда никто не вернётся назад
лишь флёрдоранж не засыхает в твоих волосах
ну почему мы тогда не купили мучительный этот пиджак?
 
кто ходит в нём кто верит в этот тайланд?
любит его и ждёт с рифмой на blue
за словом лезет в его голубой карман
вытаскивая как лотерейный билетик с выигрышем — “люблю”

                     * * *

милая книжку стихов читает о, не моих!
с названием странным
похоже на “бздение” только лиричней
лиричней
лиричней

туманится взор у неё и мысли
блуждают средь тропов туманных ей мнится
вот-вот приоткроется некая крышка
и тайна поэзии выйдет наружу…

и вот мне приснилось что сердце моё не моё
оно разорвалось на буквы и заперто в книжке
с ужасным названием в страшных и тёмных стихах
с чудовищной силой в занудном дурманящем ритме

…и мне предлагает: давай почитаем их вместе

                     * * *

прекрасна моя возлюбленная и сердцем
щедра и строга рассудком,
эффектна, как животное в полной силе

только тает мой снег весенний
стихи лишаются ясной силы
и уравниваются в правах
с лепетом жалким всех влюблённых
прыщавых юнцов и мелких бизнесменов

монстр шестирукий в танце смерти
солнце самое ласковое на свете
мячик пойманный на лету
слово брошенное в пустоту

прекрасна моя возлюбленная и всякий
мужчина её пожелавший будет
всегда моими желать глазами
нежны и надёжны мои объятья

только небо моё открыто
отныне сможет любой из смертных
мощным гимном любовь мою славить
в журналах провинциальных

                     * * *

позднее утро раненый снег
птицы и птицы на мониторе
большое дело говорить за всех
большое спасибо большое горе

лети душа моя в другой город
научись тому что давно знаешь
найди себе занятье другое не это
не терпи того что терпеть не можешь

за всех кто в море за всех кто не может
нас всех предали но не в мире
а в самом сердце мы сами ночью
открыли им ворота в город

                     * * *

напои накорми спать уложи
увлажни разрыхли спать уложи
зарони схорони сохрани
спать уложи
только потом спрашивай
почему было так страшно мне
голому пустому одинокому
перед оком твоим

Версия для печати